Дневник Влюблённого, 16.08.2018

Видео запись: Дневник Влюблённого – Прямой Эфир, 16.08.2018
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Привет, привет, люди добрые, приветушки. Здрасте, вечер добрый совсем. Приветушки, привет. «Дневник», «Дневник Влюбленного», не умного, не мудрого, а совсем влюбленного. Приветушки, добрые. Я расскажу о Будде в яблоке, историю расскажу необычную о Будде в яблоке. И конечно, конечно, не забуду сегодня упомянуть замечательную девушку с глазами, с глазами цвета нежности, девушку необычную – буддистку, и не просто буддистку, очень, очень молодую.

Очень молодая 18-летняя девушка, никогда не ездившая на Восток, она не была в Тибете, не была в Китае и в Японии она тоже не была, но она была буддисткой в том самом хорошем смысле этого слова. Она научила меня читать сердцем, не умом, сутры доброго Гаутамы, мы обменивались друг с другом дзеновскими коанами и теми, известными, давно писаными, и совсем самими придуманными. Веселились мы весьма и очень. Почему я говорю, что она буддистка? Она еще где-то в самом начале девяностых лет, где-то в 94-95 году, когда к нам заезжали настоящие, те — высокогорные ламы, она одного такого повстречала здесь, на улицах старого города. Она повстречала на улице ламу настоящего тибетского, она с ним не разговаривала, она его просто увидела первый раз в жизни. До того все, что ей было известно, это разные конфессии, особенности, нюансы христианства. Как она мне рассказывала, она уже с самого раннего детства чувствовала тягу к чему-то духовному, к чему-то запредельному, и в лютеранстве, и в католицизме, и в православии она не была в полной мере удовлетворена, довольна, радостна и покойна, но все же она была доброй христианкой.

Но тем днем, увидев этого интересного, необычного, смуглого, маленького, лицом невзрачного человечка в особенных, не северных, восточно-оранжево-охровых одеяниях, она тут же решила стать буддисткой. Она знала, как они выглядят — в журналах, в книгах, в кино она видела, но никакого интереса до того у нее не было, и вот, проходит лама, мир предыдущий исчезает и появляется совсем новый, новый мир, окрашенной в цвета охры. Она потом, потом пошла — покупала книжки, у друзей и знакомых выпрашивала, она погружалась в мир, прекрасный лотосовый мир Гаутамы Будды. У нас в Риге в те годы были маленькие, не очень уверенные, но все же были маленькие общины, маленькие сандхи разных школ буддизма, и у нас в Риге в те годы уже была маленькая школа — центр Дзэн-Буддизма. Через эту девушку — ту, с глазами цвета нежности — я через нее, благодаря ей был познакомлен с настоящими буддистами, с настоящими учителями Дзен. Сюда, в Ригу, много всяких разных — мудрых, сто тысяч раз перевоплощенных, добрых, серьезных, важных, разных — много лам сюда приглашали, но в первый раз вживую я встретился с представителем доброго учения Буддизма именно благодаря той девушке.

Я полюбил очень, я очень полюбил Буддизм и еще больше я полюбил буддистов. Я тоже, как и та девушка — не знаю, то ли из-за Гаутамы, то ли из-за той девушки — но я тоже прочитал все, что было возможно прочитать. Я углубился в каждую сутру, в каждую, несмотря на их противоречия, они не согласовывались порой между собой, но меня то нисколь не смущало. Я потом узнал о разных традициях, разных течениях, разных линиях преемственности, я потом узнал, в чем разница Дзен-Буддизма и Буддизма Махаяны, но тогда это была просто любовь, никак иначе. Я чувствовал близость, душевную близость с самим добрым принцем Сидхартхой — Гаутамой, я столько начитался всякого, я столько разных мудростей в себя впитал о пустоте — много-много-много-много слов, мудростей, пониманий, интеллектуальных сложностей, интуитивных прозрений о концепции пустоты. Смешно, в этих словах что-то есть смешное: много знания о пустоте. Я медитировал, я занимался тибетскими йогами, очень занимался, изо дня в день, часами, ночами.

Я осваивал шесть тибетских йог, я поставил себе задачу освоить их в совершенстве, то было нелегко, и до совершенства было о-о-очень, ой, очень как далеко, но я не спешил, я знал, что я еще тысячи раз перерожусь и смогу продолжить свои практики там, в далеком будущем, в другой жизни, в другом себе, поэтому я совсем не спешил, но очень все же старался. Моя башка была полна дхармы, настоящей буддийской дхармы, моя голова трещала. Я засыпал с сутрами на устах и просыпался с мантрой на устах и тут же принимал правильную асану и погружался в глубины медитации, визуализировал божества, учителей, волшебные слоги невыразимых мудростей. Мои прекрасные годы — годы буддизма. Спешу рассказывать. Где-то год-полтора-два я жил в таком красочном, глубоком, густом, насыщенном мире. Были прозрения, видЕния, я слышал то, я видел такое, я осязал неосязаемое. Прекрасно — такая полнота красок, прекрасно. Я всегда, когда вспоминаю те добрые годики, я всегда радуюсь до сих пор. Это было прекрасно от начала и до конца. Но вы уже догадываетесь, я надеюсь, вы чувствуете, что здесь, в этом рассказе кроется какая-то интрига — та девушка с глазами цвета нежности и Будда в яблоке.

Яблоко. Как-то сидя на берегу доброй реки, большущей реки, тутошней, местной …Тут недалеко, считайте что рукой подать — метров пятнадцать у меня за спиной — росли яблони детства, в детстве, когда я был совсем маленький, я туда бегал, я бегал туда воровать яблочки такие красненькие, спеленькие очень. Я их очень желал, я их очень хотел, очень, ведь те яблочки, которые были мне доступны, те дикие, не окультуренные, они были совсем кисленькие, зелененькие, они совсем меня, ребеночка, не радовали. Я видел, что там за заборчиками есть яблочки цветные и обязательно вкусные, и они не только цветные и вкусные, они еще и ароматные, и большущие, а мои — кисленькие, зелененькие. Я иногда не мог заснуть, пытался все придумать, как обмануть сторожевую собаку, как пробраться тихенько-тихенько-тихенько, как тень, как густота пустоты просочиться в тот сад, не разбудив хозяина — хозяина тех сладких, очень мной желаемых яблочек. Я много добрых вечеров провел в таких раздумьях, но я не только мыслитель, я и практик, я совершил десяток попыток стырить те так очень мной желаемые сладкие красные яблочки, иногда получалось, иногда нет. Иногда я, трясся чужую яблоню, иногда я ловил, ухватывал яблочко счастье, а иногда, когда я тряс ту чужую яблоню, меня ловили и трясли, но это меня не останавливало, это меня не пугало.

Так вот, уже быв совсем буддистом, совсем очень знающим десятки концепций пустоты, десятки концепций кармы, десятки концепций самой дхармы — все вмещалось во мне, и мне было маловато, но я не отчаивался. Так вот, возвращаюсь к тому берегу реки. Я сижу, смотрю на реку, как она текет красиво, все мерцает, я ждал закат, я ждал грядущей красоты заката, я хотел видеть, как солнце погружается в далекость реки. Это очень красиво, обязательно посмотрите, это очень красиво, очень. Так вот, сижу я там, на берегу — весь такой буддист, довольный собою йогин, карьера, перспективы, прямо аж-таки вот на десяток жизней вперед все распланировал — и тут вспомнилось: те яблочки, та яблоня, тот огород там, за спиной, совсем близко. Сторожевых собак там более не было, все разорено, заброшено, хозяина нет — бери яблоки, не хочу. Мой взгляд медитирующего буддиста, благоговейный взгляд, благоговейный взгляд молодого, но очень мудрого буддиста, очень — взгляд вперед и ощущение позади. Что-то повеяло из детства, что-то напомнилось из тех азартов, из тех дней, часов, месяцев азарта, жажды опасности, риска. Мое воображение было развито, если сказать «очень», то не сказать ничего. Я видел внутренними глазами себя, как мальчика, пятнадцать лет тому назад бегающего здесь совсем, в этом же месте, с желанием обладать большим яблоком красным, самым красочным яблоком, рискующего, собой, потерявшего покой, всего пропитанного беспокойством и тоже странным образом очень-очень довольного собою, но совсем недовольного происходящим. Словом говоря, рассказываю дальше.

Этот бегающий ребенок в моем воображении, этот бегающий я там, позади себя, и мой гордый благоговейный взгляд ввергли меня в хохот. Да, я опять смеялся, я опять смеялся. Моя серьезность, моя мудрость, мои амбары понимания, моя важность, мои далекие планы — мне это все в один миг показалось очень-очень-очень-очень смешным. Я понял, что, смотря на закат, смотря на прекрасность реки сквозь призму знаний, пониманий, мудрости, я понял, что я потерял, почти что потерял что-то совсем простое, что-то совсем настоящие, что-то, что-то от самого Будды. Я стал буддистом, но я не был Буддой. Я понял, что мудрость, знания, навыки и способности — это не то, что я искал. Я искал то, чего я никогда не терял. Простота — вот что есть истинная буддовость — простота. Я понял, что я был больше Буддой до Буддизма, чем в Буддизме. Я понял, что меня, как тогда в детстве, когда я был совсем маленьким, что меня просто соблазнили яркости, ароматности, размеры других яблок. Я понял, что я просто одурманился, просто бегаю, как ребенок, по чужим огородам в беспокойстве, преследуемый страхом, я просто бегаю, как ребенок, по чужим огородам и жаждю-жаждю-хотю яблочек — тех больших, тех красных. Потому что именно эти яркости, эти насыщенности, эти знания, эти способности, эти откровения, что они мне обещают счастье, большее счастье, чем то, что у меня есть — такова природа яркости, такова природа большого знания, такова природа больших красных яблочек.

Но ведь я там, сидя у реки, был уже буддистом, и я кое-что понял и смог самому себе же напомнить — смысл добрых сутр, Сутру Сердца. Гаутама Будда говорил: ищите свет в себе, мудрость — это ваша природа, это тут, это здесь, она не в ярких яблочках там, за огородом. Будда говорил: все, что нам нужно, оно здесь, не там, за заборами. Я понял, что каждый мой шаг познания уводил меня от себя, от познающего, я понял, что каждый раз, как я вскарабкивался по лестнице мудрости, я отдалялся от буддовости, я понял, что она не в высоте, я понял, что то, что я еще не вдалеке, я понял что оно не яркое, оно небольшое. Я понял слова Гаутамы о пустоте, что есть источник всего, и рукой пустоту не ухватить, и я хохотал очень. Эти два образа меня — меня как буддиста, распланировавшего свою жизнь на много-много перерождений вперед, образ меня как мальчка маленького, втихаря, как вор, шастающего по чужим огородам, потерявшего покой — я понял, что эти два образа очень красиво складываются вместе.

Я потом встретил ту добрую девушку, которая очень и совсем буддистка, которая меня познакомила с этим прекрасным миром — миром медитаций, практик, сутр, реинкарнаций, лам. Прекрасный мир: охра, кармин, гималайские ветра, тысячелетние пещеры — прекрасный мир. Я встретил, я договорился о встрече с той девушкой с глазами цвета нежности, я взял с собой на встречу яблочко такое бордовое, самое что ни на есть возжелаемое, не те маленькие зеленые кисляшки, а настоящее, самое что ни на есть буддийское. Я встретился с ней, держа в руках яблоко, мы попили чай, поболтали о том о сем, она чувствовала — в воздухе напрягалось что-то, трепетало, была интрига — она это чувствовала. Я не мог больше притворяться, что мне интересно, как она провела последние дни и недели своей жизни. Я спешил, я спешил поделиться с ней своим пониманием буддовости и объявить ей о том, что я более не буддист.

Я показывал ей яблочко, смотря в глаза, в красивые, очень-очень красивые глаза, я ее спросил: «Где Будда?» Она улыбнулась, хихикнула, не всерьез восприняла мой вопрос. Я повторил более громко, более насыщено, я повторил свой вопрос, не моргая, смотря ей в глаза: «Где Будда?» И вот, наконец, ее внимание было все здесь — в вопросе. Глаза в глаза — я уловил ее внимание и спрашиваю в третий раз: «Где Будда?» Показываю ей яблоко, она улыбается и говорит: «В яблоке». Я разламываю яблоко, половинки ставлю на стол и спрашиваю в четвертый раз: «Где Будда?» Те глаза, ее глаза цвета нежности засветились, засветились светом, светом себя, светом Будды. Потом я с ней встречался раза два-три, но совсем нечаянно — на чужих мероприятиях, так, мимоходом. Мы не разговаривали, мы пересматривались молча в суете одного очень важного, мудрого мероприятия, где было произнесено много слов об истинной природе человека, о будущем человечества, о том, как правильно, как нехорошо. На том мероприятии больших, важных и мудрых слов мы просто переглянулись, не всматриваясь, лишь мельком. Узнавание, узнавание света — в том невозможно ошибиться, там нет места сомнению. Мы знали, ничего не говоря, мы знали — Будда, где Будда, где Будда.

Люди добрые, спасибо за ваше внимание, спасибо, что смотрите мой «Дневник». Будда изголодался, грядет ужин, обещается быть королевским, так что я с вами сегодня прощаюсь и совсем до скорого. И большое вам спасибо. До потомушки, миленькие, до потомушки. Иногда кушать хочется больше, чем жить. До скорого, добрые, до скорого.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
Дневник Влюблённого – Прямой Эфир, 16.08.2018
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
16.08.2018