Видео запись: Дневник Влюблённого – Прямой Эфир, 30.08.2018
(Транскрибация – это перевод аудио или видео в печатный текст)

Привет, люди добрые, привет, хорошие. Я тут, здесь. Привет, хорошие, привет. Очень, очень, очень радостно, мне очень радостно, не просто бесповодно, а даже очень-очень-очень по поводу, мне очень радостно по поводу наших встреч здесь в прямом эфире. Сегодня последняя запись моего доброго «Дневника» – «Дневника Влюбленного», последняя в августе.

Столько историй, столько событий, столько воспоминаний. Я намеренно всю жизнь собирал истории для рассказов, я знал, что придут те дни, хотя в моем воображении это были добрые вечера, я с самого маленького детства знал, что придут такие дни, когда я смогу рассказывать то, что со мной происходит в печалях, горестях. Я знал, что это все неспроста. Я знал, что мои удачи, радости, как и мои печали, разочарования и страдания, я всегда был уверен, что это неспроста. Я абсолютно был уверен, что все, что со мной происходит, весь мир вокруг меня, то, что случается с другими людьми, то, что было до меня и что будет после, я всегда жил, сколько себя помню, я всегда жил с непоколебимой уверенностью смысла мне непонятного. Я не понимал этот смысл, он никак мне не раскрывался, но я знал, что то, что мне непонятно, это есть сам смысл, и поэтому, не зная почему, зачем, но я собирал эти истории, я пытался запомнить каждую мысль, каждое чувство, каждый нюансик. Я намеренно находился в состоянии повышенного намеренного восприятия происходящего вот с таким умыслом – ради рассказов в далеком будущем. Это ощущение, ощущение смысла, помогало мне много раз. Когда я запутывался в дебрях разных заморских учений, это ощущение смысла помогало мне, когда я терял надежду, когда у меня все рушилось, совсем не складывалось, я не переставал чувствовать смысл, простой, обыкновенный смысл, непонятый смысл, вот что важно уловить.

Я не говорю о таком смысле – о смысле себя, своей жизни, мира, других, я не говорю о таком смысле, который можно выразить в словах, который можно понять умом или очень четко, определенно, ясненько прочувствовать, такой смысл мне не дался, я его искал, ловил, желал, вымаливал, но такой смысл в моих сетях не попадался, вот. Просто смысл, чувство неясное, нечеткое чувство смысла, ощущение телом, ощущение тела. Смысл, мысли разные, всякие, добрые и совсем не такие – в них есть одно общее, во всем этом множестве и разности мыслей есть кое-что общее – смысл. Есть такие вещи как Любовь, Свобода, Смысл, Сознание, Бытие, Таковость, есть такие вещи, которые больше слов, больше чувств и больше наших ладошек – их не ухватить, их не взять себе. Мы принадлежим этим вещам и поэтому мы никогда не сможем ими обладать.

Много умных человеков написали много умных и добрых слов о смысле жизни, о смысле происходящего, о смысле себя, много добрых людей и писали, и стихи складывали, и кино снимали о том, что есть любовь, много трактатов, сутр и упанишад посвящено тому, что есть свобода, тысячи и тысячи добрых людей каждый день говорят о том, что есть сознание, какова его истинная природа, сотни ученых, поэтов, художников, влюбленных, отчаявшихся, добрых и не очень, тысячи людей обсуждают, что есть свобода – это все красиво, это все, что нас делает людьми. Эти размышления, эти споры, дебаты в поисках истины, в поисках любви, свободы, познания сознания – это все делает нас людьми и это очень прекрасно. Любовь не принадлежит любящим, сознание не принадлежит сознающим.

Я всю свою жизнь, сколько себя помню, я искал ответы, я искал ответы, у меня не было тысячи и одного вопроса, я был неинтересен для доброй Шахерезады, мои вопросы были простые, их было мало. Сколько себя помню, меня интересовали две вещи, которые по своей сути – одно. Меня интересовало: откуда появился мир, только откуда, не какой он есть, не зачем, не почему, меня интересовало лишь одно – откуда он, и было ли что-то до него? И второй вопрос: кто есть я, откуда я, был ли я до себя самого, когда я начался, где мое начало и что перед началом меня? Я, конечно, был совсем неравнодушен к судьбе своего будущего, я знал, что жизнь со мной случится, случится таким образом, как то должно быть, будущее неизбежно – или много лет, или совсем не очень, но жизнь будет и будет смерть. Я не беспокоился о будущем, совсем не беспокоился, оно случается без меня, я то знал. Я могу реветь, плакать, расстраиваться из-за мелочи, но придет утро и восход солнца неизбежен. Я то знал всегда, кажись, поэтому все мои силы, усилия, все мои стремления были направлены не вперед, а назад. Мне трудно было говорить с друзьями во дворе о своих истинных стремлениях, о своих истинных неудовлетворенностях, ведь они не касались будущего, и они почти совсем не касались настоящего.

Я с самого раннего детства свое стремление направлял назад – в генезис себя: кто есть я и изкуда, что есть мир и изкуда он, что прежде него, был ли другой мир, был ли другой я или я здесь в первый раз? Но кто меня сложил так складно – мысли на месте, чувства чувствуются складно, две руки и две ноги? Что происходило со мной в тот момент появления меня? Каков момент меня – когда я начинаюсь, где то появление? Я засыпал и наблюдал, как я теряюсь, я смущался, волновался и беспокоился очень, я видел, как Я удаляется от меня, я не мог разглядеть, рассмотреть, прочувствовать, потрогать и понять, я не мог понять самого себя исчезающего. Видение с видящим связано неразрывно, я много десятков раз, вероятнее всего, даже сотни раз, засыпая, пытался увидеть разрыв, я пытался уловить, заметить эту брешь между наблюдающим и наблюдаемым – Я, смотрящий на само Я. У меня ничего не получилось, но я не отчаялся. Я понял, что нужны какие-то знания, навыки, нужна определенная взрослость, нужно, наверное, будет в школу идти, возможно, институты кончать, возможно, даже академии.

Я ждал терпеливо, жизнь жилась, случалось всякое. То, что происходило, на самом деле не очень сильно меня касалось. Подростковые годы, школьные годики – это были просто годики ожидания, ожидания взрослости, когда я смогу каким-то образом наконец-то разобраться, откуда я, откуда этот мир, если у него есть начало, то что было до начала всего. В школе было скучно, но жизнь не была скучной, она была щедра ко мне и одаривала меня всякими сюрпризиками и добрыми, и совсем не такими. Но это было лишь так – времяпровождение. Я ждал, я ждал того дня понимания, самого главного дня в своей жизни. Это было самое важное для меня, и я был полностью уверен, что лишь для меня, поэтому по дороге жизни все эти странные, волшебные, даже самые обыкновенные случаи, события, происшествия и казусы, я их просто собирал, как физик. Как физик, занявшийся грибным делом – немного отвлекся от своей работы, взял себе маленький отпуск, ждет, когда пристроят самый главный корпус его физического института, когда запустят самый главный коллайдер. Физику делать нечего, но он любит лес, и он собирает грибы старательно, но не очень и, конечно, совсем не для себя, ведь для физика есть лишь наука, лишь жажда знаний и тоже не для себя, а для всех. Поэтому покамест все строилось, покамест все складывалось, все плелось, я просто собирал историю.

Я что-то прочувствовал, не понимал, опять-таки я скажу, я не понимал, но это не мешало мне жить радостно и целеустремленно. Но что-то чувствовалось, возможно, это ощущение, не покидающее меня, ощущение смысла, смысла всего – самого ожидания, разных историй, событий, встреч, людей, смысл ожидания. Я чувствовал, что уже скоро – мне было уже 15 – я был уверен, что все, что со мной должно случиться, оно случится вот, сейчас, в том году, когда мне будет настоящих 16 лет, когда я смогу выговаривать матные словечки и растить усы, и пиво пить, и, конечно, я пойму смысл себя, смысл мира, я получу ответы на свои вопросы. Но не тут-то было, конечно, все только началось – мир книг, мир медитаций, духовных практик, мир религий, мир богов истинных, разных, грозных и любящих, мир науки, мир психологии, мир литературы, философии, мир мастеров, учителей, мир Китая, Японии, Индии, Персии, Европы. Столько знаний, столько очаровательных знаний, столько невообразимых возможностей, которые сулят эти знания. Обладание этими знаниями обещали такое – видеть другие миры, путешествовать вне тела, общаться с богом, открыть третий глаз, найти теорию всего, исцелять, воскрешать, летать. Ну кто ж не хочет летать. Столько знаний, столько упражнений, практик и методик.

Как я боялся, как очень я боялся все это пропустить, не успеть, не ухватить, не воспользоваться. Я был очарован миром множеств концепций, парадигм, мировоззрений, я все их хотел, я учил языки старинные, очень древнее, чтобы мочь понимать, чтобы быть ближе к источникам этих несметных сокровищ, этих знаний о человеке, о мире. Я мало спал, я боялся тратить время на сон. При всем этом множестве и разнообразии знаний, навыков, этих разных мировоззрений, порою очень и очень противоречащих друг другу, несмотря на количество и множество мной обретенных этих сокровищ, в серединушке себя поистине, на самом деле лишь важен был один вопрос – тот самый из самого раннего-раннего детства: кто я, откуда, что было до меня, что есть мир, что было вначале и что было до начала? Все знания, все навыки, все компетенции не могли конкурировать с теми простыми вопросами. Я в книгах вычитывал очень разные ответы, я читал очень разных мудрецов, я совершал очень разные практики, я был не удовлетворен полученными ответами никогда. Каждый мной полученный ответ на эти два простых вопроса о происхождении мира и происхождении меня, каждый раз, получая ответ, у меня рождалось еще больше вопросов. Я не мог удовлетвориться никак, это было очень неприятное чувство, это как верблюжонок в пустыне – весь увешанный всякими ценностями, сокровищами, сокровищами знаний и пониманий, идущий уже не первый год. Но верблюжонок, он, конечно, не дурак, и он знает красоту красивого и глубину умного, он, конечно, умеет ценить эти сокровища, которые он носит и собирает, но верблюдику пить хочется, и алмазиками не попьешь. Знаниями жажды не утолишь, мудростями сыт не будешь. Верблюжонок хотел пить.

Поэтому сидел я вечерами дома, пил хорошее вино, курил хорошие сигареты – много знающий, много могущий, но совсем неудовлетворенный, совсем. Представьте, люди добрые, эту смешную ситуацию: ты в пустыне, ты сидишь на ящике полном алмазов, держишь в руках золотую кружку, на голове твоей сапфировая корона, но воды нет, этой простой, не золотой, обыкновенной воды нет. Ты важный, умный, ты главный, но жажда не утолена. Ты смотришь на эти алмазы, на эти особенности, на эти диковины, они прекрасны, но они не могут удовлетворить такое простое желание, очень простое. Пить хотят и глупые, и умные, вода нужна и королям, и дворникам, вода нужна и мудрецам, и их последователям – такая простота, но при ее отсутствии все обретенные ценности, важности, особенности не имеют смысла. Король, сидя на троне, вынужден дышать самым обыкновенным воздухом, тем воздухом, которым дышат его холопы, наверное, для короля это очень унизительно. Но неважно, нравится тебе или не нравится, ты не можешь без этого воздуха быть, зовешься ли ты королем или холопом. Воздух, воздух важнее золота.

Сижу я там у себя такой одинешенький, допиваю хорошее вино, докуриваю хорошие сигареты и думаю: столько лет поиска такого, кажись, очень простого вопроса. Мир науки еще в школе мне обещал дать ответы, но мир науки меня обманул. Религии очень разные – добрые, большие, древние и не очень – обещали мне дать ответ, окончательный ответ, но не дали. Мои собственные изыскания, мои собственные опыты, эксперименты обещали мне, что если я приложу еще большие усилий, если я еще больше постараюсь, то будет тебе, добрый человек, ответ на этот на самом деле самый простой вопрос, ты лишь старайся. И я старался, но не получал я ответы, лишь новые вопросы, каждый новый опыт рождал новые вопросы.

Устал я очень, утомился, обессилился, напился, перекурился, перелюбился тоже – вечер был тот еще. Сижу я у себя на кухне, чувство смысла не потерялось, слава богу, эти достижения, потери, обретения, разочарования, эти множества знаний, пониманий, навыков и опытов, слава богу, чувство голого смысла не потерялось, оно здесь, со мной. Сижу я там, на кухне, допиваю свое доброе французское вино, наслаждаюсь обыкновенным смыслом непонятым, непознанным, не обретенным. Я тем вечером решил, что с меня достаточно количества знаний, количества способностей, количества навыков, множества компетенций, больших мер, больших важностей себя, я решил, что с количеством хватит. Есть просто смысл голый, есть вопрошающий, а вопрос – это уже потом, ответ – это совсем потом, есть вопрошающий, остальное не столь важно. Как и с Любовью – есть Любовь, но чья она, зачем и почему, то неважно. Когда ты видишь просто Любовь, даже рука не поднимается хотеть к ней прикоснуться, дотронуться, взять, обладать, она просто есть, и то достаточно. Есть вопросы и ответы – то достаточно.

Тем вечером я обещал себе бросить все пути, свернуть со всех дорог, отказаться от поиска большого человеческого счастья. Тем вечером я решил отказаться от поиска просветления, я решил отказаться от всего. Тем вечером я решил оставить себя же самого в покое, оставить себя с вопросом, не подыскивая ему соответствующий ответ. Я понял, что Я, чувство Я той же природы, что Любовь, Бытие, Свобода, Сознание – они первичны, они самодостаточны, к ним не приложишь и ничего от них не отнять. Основа мира, меня – такая простота. Именно это так смущает человека, задающего вопросы. Умный вопрос сам по себе подразумевает умный и большой ответ, но сам вопрошающий, он не есть вопрос, куда он может положить ответ? Знающий, где он накапливает свои знания? Любящий, где хранит он свою любовь? Сознающий, на чем держит он свое сознание? Решение, мною принятое этим вечером, было правильное – я принял решение жить с тем, что есть, жить с самим собой таким, каков я есть, жить ту судьбу, что мне писана, думать те мысли, что придут сами в мою голову, чувствовать те чувства, на которые я обречен. Я перестал накапливать, я перестал хотеть. Я не смог все ухватить, я не смог все понять и, самое печальное, я не мог понять тот самый простой вопрос, но то не беда. Тишина и спокойствие непобедившего, тишина и спокойствие душевно проигравшего, сдавшегося, неудачника, они утешали меня. Эта глубина разочарования утешила меня больше, чем радовали, утешали мои достижения. Вот как все странно случилось.

Сегодня в последней записи своего «Дневника» не очень последовательно, возможно, даже не очень складно, но я сказал для себя, напомнил себе самому кое-что, что почти уже забылось. Я давно ничего не искал, я давно ничего не хотел, я давно ни к чему не стремлюсь, меня давно нет. Вопрошающий, не задающий вопросы, не ожидающий ответы – такого вопрошающего нет. Сознающий, обремененный сознаванием, страшащийся неосознавания – нет осознающего без сознания. Знающий, не желающий знания, не стремящийся к незнанию – такого знающего нет. Исчезли вопросы, исчезли ответы, вопрошающего нет. Что остается?

Прощаюсь с вами сегодня, добрые, совсем на недолго, в самом начале сентября мы опять встретимся, волшебство продолжится совсем скоро. До потом, добрые, до потом.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
Дневник Влюблённого – Прямой Эфир, 30.08.2018
(Транскрибация – это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
30.08.2018