Каждый ваш шаг — это шаг Бога

Религия Быта — Прямой Эфир, 21.08.2017
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)


Здрасьте, здрасьте, добрые люди, хорошие. Мы — йоги, всяких сортов, мы — ищущие, мы — духовные, нас объединяет то, что мы ищем, всю жизнь маемся в поисках чего-то высшего. Правда. Кто-то называет это поисками бога, кто-то это называет поисками своего истинного я, кто-то томит свой атман, чтобы скорее открыть его природу, природу как брахмана. Мы ищем всякое такое — религиозное, духовное, эзотерическое, магическое, волшебное и даже колдовское ищем. Мы ездим по ретритам, сатсангам, я знаю даже одного человека, который собирается попасть на Луну, чтобы там помедитировать, вот, в тишине бескрайнего космоса. Мы ищем всякое, мы развиваем свои чакры, астральные и ментальные тела, интенсифицируем свое сознание, очищаем полезной, здоровой, ведической пищей свой ум, боремся со всякими нехорошестями в своем характере ради обретения какого-то большого совсем счастья мистического, религиозно-эзотерического. Правда.

И кто-то любит читать Нисаргадатту, кто-то любит слушать и смотреть Муджи, кто-то зачитывается добрым Махарши, кто-то грешит Кастанедой — интересов как бы очень много, стремлений, векторов движения не счесть, вот, сколько людей, столько и всяких путей. Но, это большое, это пушистое, это благоухающие, что мы все ищем…

А! Ещё я знаю любовь, вот, некоторые очень и совсем как-то именно любовь хотят, вот, чтобы она была большая, собственная и та, настоящая. Люди ищут, ищут разное, и все эти споры, разговоры, сравнения: кто есть лучше кого, кто за что и как, и почему….

А, я еще вспомнил, есть еще, которые изучают всякие священные тексты, вот, ищут в них скрытую истину завуалированную, завуалированные секретики мира. Есть еще, кто очень медитирует, вообще, вот так с утра и чуть ли не до самого вечера. Еще вспомнил, есть такие, которые ждут: скорее бы, чтоб день кончился и ночь наступила и, пффф — в астральное путешествие и в осознанные сны, есть такие…

Мы ищем всякое, но, как правило, это такое всякое, что мы ищем, обычно всё там — где-то в высотах, в высотах бытия или вообще где-то в глубинах нашего существа, но, как правило, это всегда где-то очень далеко. Поэтому некоторые и в Индию едут, а кто-то и в Тибет, а кто-то и в Китай, а этот пацанчик, вот, кент духовный, на Луну собирается полететь.

Так вот, я как наблюдал: чем выше, чем возвышеннее цель, тем она странным образом отмечается далеко, то есть, чем что-то величественнее и похорошее будет, тем это странным образом куда-то перемещается в далёки дальние, вот, или во времена дальние, вот, как говорят: вот, во времена атлантов, ну, всё было вообще на мази, вот. Ну, или в далеком будущем. Конечно, не в нашей же жалкой Кали-юге. То есть, тут явно прослеживается такая закономерность — чем более высокие ожидания, чем более величественная цель, тем она где-то далеко совсем и очень, ну, настолько ж далеко, что, ну, вообще-то, считай что, недостижима. Куда ж нам-то до шамбаловских — архатов, вот, или до этих блаженных лемурийцев, вот, или куда нам до прославленных Бодхисаттв прошлого — это ж, видите, далеко, не достижимо.

А, про бога, конечно, ну, это ж вообще, вот, страх и трепет, страх и трепет. Он обычно, несмотря на особенности разных религий, разных учений, разных откровений, обычно бог, он, ну, такой весь совсем, ну, вообще такой, вот, ну, самый большой, самый светлый, самый добрый, самый мудрый, постоянно, 25 часов в сутки себя осознающий, всё творящий — Демиург, ну, и со сложным характером.

И опять тут вот, говоря о боге, опять прослеживается эта закономерность — он где-то там, в высях недостижимых, а мы — тутося, вот. Мы молимся, просим, стучимся, а он, наверное, просто так далеко задуман, задумался для тех, кто его там придумал, настолько далеко его запридумали, что, ну, наверное, без доброй хорошей связи 4G+, наверное, до него не достучишься. Ведь молятся так много, а, да вроде не отвечает, ну, по крайней мере, не отвечает так вразумительно. Ну вот мое доброе введение…

Ну, вот. Люди ищут бога, люди ищут истину, люди ищут тайный код в Торе, люди ломают голову, разглядывая волшебные рисулечки сефирот всяких каббалистических, люди ищут далеко, копают глубоко и, и не находят. Ну, если быть честным, нифига не находят, ищущих чум-чума, их миллионами, вот, но нифига не находят. Поэтому ищущие очень часто ходят хмурыми, вот, такими разочаровавшимися, опечалившимися, такими вообще загрустившими. Ведь это так понятно: ты годик, два, три, пять, а кто и десять, а кто и двадцать, медитируешь, медитируешь, книжки добренькие читаешь, и пффф — ничего. Вот это печалька, эта печалька-то…

Вопрос: «Нормунд, иногда удается пребывать в осознанности, но чаще всего, всё-таки я пребываю во внутреннем диалоге. Можно как-нибудь почаще выходить из этого диалога?»

Я ради доброго человека на секундочку отвлекусь. Добрый Дмитрий, не нужно выходить из этого диалога, ты это не сможешь сделать, ты вне этого диалога по-любому. Внутренний диалог — этот прославленный вредина, которое живет своей жизнью у нас в башке, он в тебе. Ты свободен, осознанность воспринимает этот диалог, ты есть эта осознанность. Осознанность осознаёт печаль по поводу того, что невозможно избавиться от этого диалога, ты есть эта осознанность. Не беспокойся ни о чем, держись тишины себя, и — вот оно, и вот оно. Не вступай в эту войну, не надо туда со всякими пиками добрых намерений, отступи, посмотри, как эти мысли, как дети-шалунишки. Чё так много тратится на них?

Будь добрым мудрецом, седым бородачом, смотри и не вмешивайся. Они пошалят, твои мыслишки, и угомонятся, но ты, как был тих, так и останешься. До внутреннего диалога ты есть, во время этого буйства внутреннего диалога ты есть и при отсутствии этого внутреннего диалога ты опять-таки есть, знай свое голое есть и держись его, и не вмешивайся ни в чувства, ни в мысли, ни в какую суету этого мира. Это всё изменчиво, это пришло, это уйдет, но ты, ты остаешься. Знай бездонность, безмолвие себя. Понимаешь? Этот внутренний диалог — это танец мартышки у зеркала, это не так уж страшно, об этом не нужно беспокоиться. Будь мудрым, позволь всему случиться, и ты будешь свободен от всего.

Так, так вот. Это самое, я на чем остановился? Люди ищут высшую истину, бога, любовь, постоянное осознавание, просветление, забыл упомянуть фиолетовых енотов, люди ищут всякое, и ищут где-то далеко-далеко-далеко, там-там-там-там, счастье, оно всегда там, там где-то, за горизонтом, за седьмой радугой, где-то выше самого конца.

Но мой рассказ, люди, совсем о другом, я говорю — а это есть истина в единственной и первой, и конечной инстанции — я говорю так: то, что мы ищем, это высшее, каким бы добрым именем вы это бы ни назвали, мы ищем это не там, поэтому и не находим. Поэтому, идя, годики на годики, когда валяться, мы так устаем, мы иссякаем, мы замучиваемся и утомляемся, потому что не там ищем, мы не там ищем. Бог, он не в небе, он в быту, он на кухне, он в спальне, он в ванной комнате, в коридорчике, когда трясешь этот коврик, там — пыль, эта пыль божья, божественная. Бог, высшее сознание, пресловутая космическая любовь, высшее я, брахман, творец, дух, сила, нежность бытия — она всегда здесь, всегда здесь, ее адрес прописки здесь, буквально, не в переносном, не в абстрактном, не в эзотерическо-символическом смысле. Люди добрые, поверьте, это здесь — в быту.

Что есть быт? Это то время, которое мы не посвящаем работе, это то время, которое мы не посвящаем на посещение храмов, сатсангов, ретритов, священных мест. Быт — это то не особенное, не важное, обыкновенное время нашего бытия, это голое тутося, ничем не освященное, не зацветшее каким-то особенным цветом, а голое, не побоюсь этого слова, серое настоящее тутося — жизнь обыкновенная.

Это здесь. Когда мы идем на работу, нас там ждут: беспокойство, суетность, амбиции, важность, гордость. Но здесь, в быту, когда завтракаешь с любимой, потом моешь эту добрую посуду, вода из крана пффф — добрым потоком Ганги, от моющего средства экологического — пузырьки волшебные эйнштейновские, и звук: ш-ш-ш-ш — такая Ниагара. За окном — птички добрые, прикормленные голуби и голубки. В воздухе витает какое-то таинство, вообще, почти что не слышное. Но, если к этому прислушаться — к этому звуку, к этой мелодии быта, этот звук и есть тот, это есть тот голос — голос вечности. Его очень хорошо услышать можно — этот зов вечности — его очень хорошо можно слышать именно в быту, когда ты не занят своими амбициями, не на работе, не в медитации, не в духовных всяких выкрутасах, а в обыкновенном быту.

Тут, в жизни обыкновенной, тут мало людей, тут очень тихо, тут всё пропитано нежностью бытия, тут всё ласково, потому что в быту, в обыкновенности волшебного бытия нету амбиций, нету намеренья, нету ничего, что могло бы нарушить красоту тишины бытия обыкновенного. Ведь никто не стремится к тому, что есть, никто его не жаждет. Настоящее, жизнь — это божественность быта, я по секрету расскажу, она невинна, она невинна, ее никто не возжелал. Все желают плюшки, золотые медальки, фиолетовые чакры, все желает чего-то, чего здесь нету, все устремлены в дали далекие. Ну, кто-то, конечно, и карабкается на своих склонах и обрывах своей памяти, но в настоящем, тут нежное, повторюсь, нежное бытиё всего, ведь настоящее — голое тутося.

Быт всего, обыкновенность объединяет всё и всех. Различие, эти, эти, так желаемые различия, всегда уводят в будущее воображаемое, замечу, и уходят в прошлое. Ведь, чтобы ты был особенным, тебе нужно припомнить, сколько у тебя дипломчиков, сколько у тебя образования, сколько у тебя чакр открылось, сколько у тебя всяких документов о твоей важности, сколько деток нарожал, сколько деревьев понасажал, сколько домов понастроил.

Чтобы поважничать, ты должен вспоминать и убеждать в этом других. Чтобы важничать и гордится своими желаниями доброго будущего, ты, опять-таки, убегаешь из сюда: я достигну просветления, я найду любовь, я познаю бога, я раскрою код, я познаю, я узнаю, я увижу, я пойму, я прикоснусь, я буду, я там, там, там, там, там, там, там — в будущем.

А тутося, тут, в быту всего — тишина и покой, тишина и покой и добрая ласка мира, тут тихо. Быт — это мой храм, быт — это моя религия. Я каждый день творю великие божественные дела: я мою посуду, о, как это я делаю, как Бог, я пылесосю этим, этим убедительнейшим аппаратом 21-го века, я пылесосю, но как, как Бог, мои движения — движения пылесосика, они совершенны, они абсолютно укоренены в том, что есть. Пыль, пол, стены, потолок, воздух — это есть жизнь, и я в ней мастер, я мастер жизни обыкновенной, я наслаждаюсь всем, что есть.

Я люблю дрыхнуть по утрам, вставать вообще не люблю, но как я сплю, как Бог. Я тотален в этом, я влюблен в это, я поражен красотой и нежностью настоящего, быт — это мой храм. Осознанно жить в быту, в жизни обыкновенной — это моя религия. Мыть посуду, ходить в магазин — это моя практика. Подкармливать на подоконнике добрых воробушек — это моё бодхисаттвичество. Я люблю то, что есть. Я не дурак, я не стремлюсь к тому, чего нету, я цапаю ее здесь, я люблю ее здесь — там, где она в настоящем. Понимаете, люди добрые?

Любой поиск вас уводит от того, что есть, ведь любой поиск подразумевает счастье, радость и наслаждения, когда ты тамося, в далеком будущем — светлом, радостном не-сейчас. Здесь. Здесь это всё. Туда — в будущее — никто никогда не проник. Сколько бы дней ни прошло, сколько бы долгих и томных часов уже бы ни утекло, вы всегда полностью, совсем находитесь в здесь и, скажу больше, двух здесь и двух сейчас нет. Здесь и сейчас — это одно, одно на всех в одном здесь, в одном сейчас есть это всё. Память случается здесь, будущее воображается здесь, горе переживается, печальки всякие чувствуются здесь, стремление к просветлению, поиск любви, он здесь. Где бы вы ни были, когда бы вы ни были, вы всегда будете в здесь, здесь и сейчас.

Здесь и сейчас настолько, настолько спокойно, настолько, настолько, настолько неособенное, что его просто никто не замечает. Буйный ум, этот поганый шалунишка всегда стремится убежать отсюдося, здесь ему, понимаешь, всё не то и всё не так, подавай ему траву позеленее и розы покраснее. Но это просто от незрелости, это детство нашего духа, оно по своей природе беспокойно, оно чешется, оно всегда беспокойно. Знаете, как с детьми — им, ну никак не усидеть на месте, у них тутося горит огонь с конфетти, вот, они не могут спокойненько жить.

Ну, так вот, вам — 20, 30, 40, 50, 60 и 70, и кому-то и 14. Привет, у мамы разрешения попросил смотреть такие серьезные вещи? Угу. Но мы-то — не дети, мы-то уже взрослые, но взрослые мы телом, но не умишкой, умишко наш, он еще ребенок. Это ребячество — бежать вперед, вперед, вперед, лезть на самую высокую гору, и, конечно, путешествие на Луну ради медитации — это тоже ребячество. Тут все сокровища бытия, они здесь — в быту и даже не закопаны, они тут разбросаны, эти самоцветы, они здесь разбросаны в быту, в жизни обыкновенной.

Между двумя важностями, это очень хорошо замечается. Между двумя серьезностями есть большущее пространство голого никому не нужного бытия. Между двумя печалями, между двумя радостями есть целый мир. Да, печалькам есть место в этой жизни, да, высокий порыв духа, он тоже имеет место быть, желание — это здорово, это фантастика, но не надо забывать и всё остальное. Надо видеть всё, как есть, всё: особенности любить и уважать, важности ценить и поддерживать, печали и горести сострадать. Но надо видеть и саму жизнь — это бесконечное пространство всеприятия, это бесконечное тихое пространство нежной любви всего ко всему.

Увлекаясь игрой и шалостями этих волн, не нужно забывать покой и глубину самого океана. Убегая в миры воображения, погружаясь и забываясь в дебрях памяти, да, это всё имеет место быть, но не надо забывать ни того, с кем это случается, ни то, в чем это всё осуществляется. Бог, почему его никто не находит и почему он не отвечает? Почему к нему невозможно прикоснуться? И говорят, что его видеть никак нельзя.

Я не буду тут нечего усложнять и не буду искать красивые метафоры, скажу прямо, как оно есть: вы не можете найти бога, потому что вы есть он, вы и есть он. Вы не можете почувствовать любви, потому что вы и есть эта любовь, она такая, такая, как вы. Осознайте это. Вы томитесь в узости собственного атмана? Так это всё неправда, вы есть брахман, он не там, поэтому там никто не ответит, он здесь — тот, кто спрашивает. Всё здесь, вот оно — в том сознании, в том уме, в тех чувствах и, простите уж за тривиальность, но и в том теле, какое оно у вас есть — это есть бог.

Поэтому, Бог в унитазе — это не метафора, это буквальное указание — он здесь, где вы… Когда вы пьете, едите, это делает сама Вселенная. Ваше собственное я — оно иллюзия, что оно ваше собственное, оно не ваше собственное, оно — самой Вселенной. Когда здесь появляется жажда, это жажда Вселенной. Когда вы сидите на унитазе, Бог сидит и срякает. Когда вы моете посуду — это Он делает. Когда вы печальны — это Он делает. И вы — это есть Он. Он, не осознавший себя, есть вы. Вы, осознавший себя, есть Он. В мире нету двух, атман никогда не сольется с брахманом, они были неотделимы, ищущий никогда не найдет то, что ищет — они неотделимы. Тварь никогда не встретиться и не пожмет руку своему творцу — их не было как двух, никто никого не создавал, никто никогда не был отделен от этого. Это есть, и всё, что случается, случается в этом, и единственное различие, которое здесь наблюдается, это то, что вы просто не осознаете это.

Но даже если вы это не осознаете, это не меняет суть дела, вы всё равно есть это. Просто осознайте это, просто осознайте, что есть вы. Чтобы это осознать, прожить, прочувствовать, насладиться и пропитаться этим, полюбите. Любовь открывает тысячу и одну дверь в рай. Полюбите то, что есть, полюбите свой быт сильнее, полюбите свой быть сильнее, чем священнослужитель любит свой храм и новую позолоту куполов, полюбите свою бытовуху, вознесите в чин наивысшей святости своих соседей, своих домашних любимцев, своих сородичей. Полюбите это, обожествите это, не смотрите на унитаз, как на что-то, жизнью навязанное и необходимое, влюбитесь в это прекраснейшее порцеляновое произведение искусства. Полюбите каждый атом своего тела, не только ту белую, нежную и радостную сторону, которой бы вы хотели гордиться в глазах других, полюбите всё, как есть, принципиально. Все свои нехорошести, все свои слабости — полюбите всё. Увидьте во свете всеприемлющего сознания, увидьте всё, как есть, и это всё изменит один раз и навсегда.

Если вы добрым, нежным и ласковым взглядом чистого ясного сознания посмотрите на стакан обыкновенный и влюбитесь, и полюбите эту воду, не обладающую, не обладающую никакими ведическими, магическими и эзотерическими свойствами, тут нет какой-то особенной информации, тут нету каких-то экологических флюидов, тут нету волшебных никаких сахаров и добрых баржомовских минеральчиков тоже тут нет — вода обыкновенная, бытовая, самая простая. Если вы сможете любить воду обыкновенную, вы сможете также наслаждаться и добрым чаем, и добрыми соками, и всякими другими приятными и не очень для здоровья жидкостями. Но не забудьте основу — вода обыкновенная.

Полюбив воду обыкновенную, никакие импортные лимонады больше не смутят ваш ум и не ввергнут его в пучину беспокойства. Ваша основа — вода обыкновенная наинежнейшая, наижелаемая, наискромнейшая. Если вы полюбите вот, то, как есть: эти стены, эти подрипанные обои, этот не деланный пять лет ремонт, свою бабушку, своего президента, свое тело, каждый предметик в своей квартире, вы, если это полюбите, всё изменится. Я вам обещаю, изменится настолько, что слов не хватает, чтобы описать.

Полюбив, полюбив то, что есть — обыкновенность обыкновеннейшую, вы полюбите всё и всех, потому что ведь любая особенность, любая диковина, любое чудо-юдо, волшебства и магии — всё соткано из нитей бытия обыкновенного, и в том числе и мы сами. Есть одно бытие, и оно обыкновенное, потому что не с чем его сравнивать, и оно не может улучшаться, потому что оно совершенно, и то, что не может меняться, совершенствоваться, оно и называется — обыкновенное. Ведь, что есть такое прельщающее во всех этих необыкновенностях, и чё там такое нас прельщает, что мы так очень жертвуем тем, что есть, ради этих обещаний далекого будущего? Там краски поярче, цвета позвучнее, запахи более благовонные. Но вы любили когда-нибудь осознанно, от сердца всего, любили когда-нибудь простоту себя и простоту всего бытия?

Еще раз повторюсь: эта тяга человека к особенностям, к супер-пупер переживаниям, большущим ощущениям и всяким разным блаженствам — это всё ребячество. Да, это имеет место быть в жизни, но это, люди добрые, перерасти нужно. Это ребячество — стремится к тем красненьким соседским яблочкам, это просто от незнания того, как это всё происходит в мире.

Ребенок не знает, поэтому он такой весь озорной, ну и обеспокоенный всем и вся. Но мы-то — пожившие, потрёпанные кармой, мы-то уже должны были бы понять, что, к чему, мы бы не стремились… чего бы мы ни достигали, мы всегда носим себя с собой такими, какие мы есть. В любой особенной ситуации есть мы, но мы есть обыкновенные. Ведь, чтобы быть необыкновенным — фиолетовым, магическим, божественным или брахманическим, мы должны себя как-то ограничить: чтобы быть очень ярким, ты должен ограничить себя светом; чтобы быть очень аленьким, ты должен ограничить себя краснотою; чтобы быть очень охровым, ты должен ограничить себя одним цветом; чтобы быть звучным и мелодичным, ты должен ограничить себя всего лишь несколькими нотами; чтобы быть великим, большим и могучим, ты должен ограничить себя силой.

Зачем, зачем, зачем безвременному окольцовывать себя временем? Зачем самой силе ограничивать себя статусом всемогущества? Зачем, зачем самой свободе ограничивать себя желанием власти? Всё, что бы вы ни пожелали, всё лишь ограничит вашу природу. Ваша суть, ваше бытие включает всё, вы есть голая неприкаянная вечность, дрыгающаяся в танце настоящего. Так зачем себя ограничивать путами времени, путами пространства, путами важности и особенностей?

И вы — я обращаюсь к тем, кто познал брахмана, кто ощутил силу любви бога, я обращаясь к вам, кто осознал свою природу, я обращаюсь к вам, утверждающим, что вы достигли — зачем, зачем вы, зачем вы так оскорбили себя, став познавшими, став осознававшими, став любящими, став тут присутствующими, зачем вы так себя оскорбили? Вы свободны всегда и от этого. Ни словом бог, ни понятием брахман, ни концепцией высшего сознания и истинного я не описывается ваша природа. Вы такие, какие вы есть, в том, что вы есть. То, как вы пукаете, то, как вы отрыгываетесь, то, как вы нежностями любви занимаетесь, как вы готовите кушать, как вы ступаете шаг за шагом, шаг за шагом по лестнице, как вы садитесь в свой автомобиль, как вы думы думаете всякие разные и чувства вы чувствуете — это всё есть в сознании вас, но это не есть вы. Но это всё есть ваше, из вас и для вас.

Так обожествите это, своим осознанием этого вы всё обожествите. Осознав сковороду обыкновенную вы обожествляете ее, ведь двух сознаний нету, осознав сковороду обыкновенную, она зацветает в поле вашего безвременного осознавания. Осознав печаль, осознав радость, осознав друга и смотря чистым ясным осознанием в глаза своей любимой, вы всё это обожествляете, своим осознаванием вы это обожествляете.

Поэтому, люди добрые, не ашрамы вас спасут, не добрые храмы есть ваше убежище, не священные книги, не молитвы, не мантры, а просто — сигарета, закуренная сигарета после доброго секса, вот и всё. В том, что есть, так, как оно есть — это есть танец Того, и вы есть То, просто омраченные сомнением, просто омраченные сомнением. Лишь сомнения вас удерживают от этого неистового танца радости всего существования, только сомнения. Поэтому, люди добрые, хорошие, не верьте о себе, не верьте ни одному слову, лишь вы есть свидетель себя. Ни одно священное писание о вас ничего не написало, ни один прославленный мастер настоящего, а также и ни будущего ничего не знает о вас.

Вы есть голое присутствие, бесформенное, безвременное, обыкновенное присутствие в том, что есть. Вот, знайте, знайте это и живите, и живите с этим знанием. И я еще раз повторюсь, всё преобразуется. Каждый ваш шаг — это шаг Бога, каждый вдох — это вдох Бога, ведь вы не дырки в Боге, вы не дырки в космическом сознании, вы не есть прыщик на этой доброй щеке любви и нежности, вы есть То. Всегда, всегда вы есть то обыкновенное присутствие, не особенное, не божественное, не брахманическое, не святое — обыкновенное, самое-самое обыкновенное. И лучше всего это замечается в быту, где всё торжествует, трепещет как обыкновенность, как обыкновенность самой обыкновенности. Влюбитесь в то, что есть.

Кружка такая, уже не новая, привезенная из Англии, жизнь ее потрепала — волшебная. Если бы мне щас кто-то предложил кусочек мощей доброго Миларепы, ой, тот был тот еще кент, куда я дену эти мощи доброго Миларепы, ну, что я с ними сделаю? Ни омлетик из них не приготовишь, ни кружку не слепишь, разве что таких благоверных бабушек можно попугать. А кружка обыкновеннейшая из глины, из глины, из праха земного, пропитавшаяся доброй водицей и мокростью всего, этот прах превращается в такое прекрасное творение, что есть эта кружечка.

А ведь тысячу и сто тысяч лет назад, небось, какой-то добрый молельник, какой-то старатель духа сидел на каком-то камне, читал молитвы богам, проклинал богов, не замечая, что он соткан из бога, и по смерти своей вернется туда, из куда и вышел. Ведь, говоря «прах к праху и дух к духу», подразумевается, что всё есть одно, всё возвращается к истокам своим, суть праха и суть духа — это суть одного.

Мой дух, который придает особенную временную значимость этому доброму праху, и этот добрый и нежный прах, который стал возможностью порадовать меня, бесплотного духа, разве мы можем существовать друг без друга? Разве дух без праха может существовать? Разве сознание может сознавать без тела? И разве сознание, и разве тело может существовать без сознания, его сознающего? Понимаете таинство всего? Всё сплетено в один узор любви всего ко всему. Вот такой вам калейдоскоп.

Вот, какая у меня религия, люди добрые. Моя религия — это быт, я влюблен в то, что есть, всё остальное для меня — не настоящие. Чё было, чё будет — мне это всё до лампочки, можете делить будущие радости между собой, вот, отдайте мне то, что есть, я понежусь с ней, я умею с ней обращаться. Ведь она научила меня нежности, она научила меня мудрости, она научила меня терпению, она научила меня скромности, она меня научила всему, что я знаю. Люблю я ее и, кажись, это взаимно. Я влюблен в то, что есть, очень влюблен.

Вопрос: «Добрый вечер, Нормунд. Обычно в быту забываешь, хотелось бы в быту…»

Да, на быт мы не обращаем внимания, потому что здесь невозможно утвердиться, как чем-то важным. Здесь, да не, не вырастешь в чё-то особенное. Быт, он любит скромность, он на себе держит и выносит на себе все особенности, но сам не завидует этим особенностям и важностям. Быт — это, как мать-слониха. Полюбите быт, полюбите, обожествите его, осознайте, осознайте и, не судящим голым осознанием воспринимайте всё, что есть в обыкновенности всего. И вы увидите, как это замерцает, вы увидите, как это засветится всё. И я вам обещаю: осознав обыкновенность того, что есть, света мерцание вечности, это мерцание темноты поярче будет, чем золото суздальских куполов. Оно здесь, источник самого света, он здесь.

Вопрос: «Нормунд, обязательно ли медитировать с закрытыми глазами для успокоения ума или достаточно находиться в осознанности без медитации?»

Осознанность, находиться в осознанности — это и есть медитация. С закрытыми зыркалками или с открытыми, это не столь важно, важно лишь одно — ты есть здеся, или тебя тута нету. Осознание — это ключ ко всему, осознание. Медитация, происходившая в осознанности есть хорошая медитация. Наивеличайшая и крутейшая медитация, случившееся с тобой неосознанно, есть ничего особенное. Ключ ко всему — это всегда осознанность, это единственный ключ на самом деле от всех дверей, которых нету.

Ну вот, сегодня, наверное, всё, тут уж не прибавишь и не убавишь. Так что, порадовали вы меня сегодня своим пониманием. Ведь я бы никогда бы не говорил то, что говорю, если бы не было тех добрых ушей, тех добрых сердец, для кого это говорится. Ведь мир, он одноцелостен, воля одна и на всех. Мои слова вываливаются именно те и только те, которые должны быть услышаны именно теми ушами и теми сердцами, которые там это слушают или щас, в прямом эфире, или потом, нечаянно как-то, совсем невзначай, увидят мою добрую лысенькую мордочку в прекрасном экранчике своего дорогого телефончика.

Ведь то, что я щас говорю, то, что здесь искрится — это танец, и танец с тем, кто это слушает. В этом танце мои слова, ваши воспринимающие сердюльки — это танец, и в этом танце всё сливается в движении. А движение для танцующих — одно на двоих. Танцующие как формы, они видятся как разности, но сила этого танца — это водоворот любви и нежности, эта сила одна. Поэтому танцуйте, танцуйте у себя на кухне, в коридорчике, в гостиной, в спальне, на балкончике, танцуйте. Сила танца одна на всех, танец объединяет и испаряет все кажимые различия. Танцуйте очень.

Но, чтобы танцевать неистово, нужно танцевать с любимым, лишь только тогда этот танец может закрутиться настолько, что оба исчезнут. Танцевать нужно лишь с любимым, поэтому я вам предлагаю: влюбитесь в то, что есть, и ваш партнер по танцу, ваш партнер по грустям и печалям, ваш соратник в удачах и в ваших достижениях всегда будет рядом. Влюбитесь в то, что есть, чего бы это ни было, чего бы это ни было, любите то, что есть. Другого не дано, другого не будет, всегда будет то, что есть. Увидьте это и всё — конец всех поисков, вы дома, вы здесь, вы — твердыня настоящего. Спасибо, люди добрые. До потом, до скорого, до совсем, вот, до потом. Танцуйте с любимым.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
Религия Быта
Прямой Эфир, 21.08.2017

(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
21.08.2017

 

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.