Мир глазами Мистика (13), 26.03.2018

Видео запись: Мир глазами Мистика (13) — Прямой Эфир, 26.03.2018
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Привет, привет, добрые, приветушки. Здрасьте очень, привет. Я тут совсем и очень.

Александр привет, добрый, вопрос ты хороший задал: «Привет, Нормунд. Скажи, пожалуйста, в чем разница между сознающим и просветленным человеком?»

В словах разница. Попытаюсь сейчас объяснить: сознающий и просветленный. Сознающий себя, сознающий свою истинную природу, сознающий свою смертность, сознающий свое бессмертие… В наших языках почти что всегда, когда мы употребляем эти слова, связанные с сознанием, осознанием, появляется большущая путаница, почти всегда мы под словом сознавать подразумеваем очень простую, не сложную, я бы сказал, ментальность, то есть, в принципе способность думать, думать о думании. Если речь идет об осознавании, это почти всегда на самом деле связано с мышлением. Поэтому на самом деле я не люблю это слово в контексте, вот, мистики, потому что почти всегда происходит страшная путаница.

Да, я сам тоже много говорю, что спасение человека — в приумножении его осознанности, но осознанность, осознавание, сознание, сознательность — эти слова имеют общий корень, но там очень большие разные смыслы, и я никак не могу с этим делом справиться. Все намного было бы проще, если бы мы не пользовались таким словом, тогда сказать: думал ли ты, чувствовал ли ты, понимаешь ли ты, чувствуешь — этого вполне бы было достаточно, вполне достаточно. Но эти новомодные понятия: присутствие, наблюдатель, сознающий — вносят большую путаницу, и мне приходится с этим иметь дело и очень много отвлекаться именно из-за этой путаницы. Ведь мы помним свое детство, мы — те, кто из семидесятых или кто из шестидесятых, мы не пользовались словом сознание так часто, но вполне справлялись. Если подойти к йоге, если подойти к самоисследованию без слов «сознающий», «сознание» и «осознанность», я уверен, все будет проще, именно проще.

То же самое относится к этому слову, к понятию, смыслу – «просветление», оно привносит большую путаницу. Я в своей юности, когда был очень такой старательный йогин, когда занимался медитациями, всякими практиками, самоисследованием, я не пользовался этими двумя словами, я не пользовался словом просветление — не было для меня такого понятия, и я не пользовался вот этими новомодными словами «сознательный», «сознание» и «осознанность». Я совсем не пользовался словом «присутствие», я совсем не пользовался словами «я есть», «самость», и видите, да вроде ничего, и справился, и вам того же желаю. Вам намного проще будет, если вы откажетесь от необязательных слов.

Я закрываю глазки — сознаю, не сознаю, неважно — вот прямой опыт, что-то есть: мысли, чувство, ощущается немножечко тело, мысли, нет понятия «сознание», нет ничего такого, что бы я наблюдал и мог бы назвать это сознанием. В моей жизни нет такого дня, часа и минуты, которые можно было бы назвать словом «просветление» — все неотделимо, непрерывность, никаких черточек, никаких засечек — непрерывность, монументальность, целостность. Вот мой опыт, именно опыт, не понимание, не описание, а именно опыт, непосредственный опыт переживания мира и себя же. Я сам в быту не пользуюсь этими словами совсем, я их недавно выучил, они мне нелегко даются.

В разных традициях разных религий и духовных течений, в разных сектах, группах разных йогинов эти слова высокого толка употребляются в очень разных смыслах. Если посмотреть в YouTube, то какая-нибудь миленькая девушка с острова Бали говорит что она просветленная, она всеприсущее всюду естьное сознание — для меня это пустые слова, я их не чувствую. И, Александр, ты спрашивал, в чем разница между сознающим и просветленным, я хочу указать на тебя самого. Ты спрашивающий один, слов множество, если ты посвятишь свою жизнь сравнениям слов, если ты посвятишь свою жизнь попыткам согласовать разные слова, классифицировать их, жизнь будет невеселая, мужичок, я тебе говорю точно. Я живу в мире, где у вещей, явлений нет слов, я их придумываю по ходу. Увидел дерево — слова нет, если кто спросит или я поиграю с памятью, или задействую махину воображения, то я употреблю слово, но лишь временно, по необходимости, по нужде, не более.

В мире нет берез, дубов и лип тоже нет — это все слова. Жизнь, бытие — одно, куда ни глянь — одно, слова — это потом, через пять минут, и часто они все портят. И столько суеты и беспокойств о смысле слов, столько суеты и беспокойств. Каждый мудрец пытается написать свою книгу, а что есть книга — это ведь сочетание слов, образующих предложения, из предложений слепляются параграфики, а там и странички, и главы, а потом — томики, томики, томики. Но тот, кто писал, как он сам называется? Читатель, писатель, по серединке — череда слов, из-за этих слов войны, из-за этих слов убийства. Один, уверовавший в важность слова любовь, возненавидел полмира. Слова, слова, слова.

Мы такое значение придаем словам абсолютно излишнее, непосредственный опыт, непосредственный опыт, он совсем бессловесный. Ведь думать нет времени, когда ты живешь, когда ты весь тутося, когда ты весь здесь укоренен в настоящее, здесь нет места словам, ни одному слову, ни одному слогу, даже священному «ом» тут места нет, ни одной буковке нет места здесь, где все мы. Это не называется, пойми же, добрый, наконец-то, ты никак не называешься, вообще никак. Ты есть тот, кто называет, но ты не называешься. Другой человек, он из того же, он тоже не называется.

Тайна — вот о чем я говорю, все есть тайна, все есть тайна. Оно всегда такое было, оно такое есть, и оно всегда таким останется, и это так добро, это так добро. Ведь мы все разного ума, кто посообразительнее, а кто не очень, кто начитан, а кто и книжку уже год как в руки не брал, но то, что есть ценно, оно не имеет отношения к словам. Да, в нем есть слова, но оно не есть слово. Вот, к чему я всегда. Не осознанность, не любовь, не божественность, не сакральность, не истинное, не ложное — это все слова, все слова. Кто есть тот — перед словами? Кто есть тот — в словах? Кто остается, когда все слова высказаны? Вот, о чем я говорю. Иначе покоя тебе не видать, добрый. Сегодня ты поймешь смысл одного слова, а завтра ты узнаешь, что ты не знаешь десять тысяч других слов, всю жизнь разбирать этот ребус — это не весело.

Вот прямо здесь, совсем и очень тут, всегда, каждый миг твоей жизни, каждый, есть воздух обыкновенный, не особенный, не пранический, обыкновенный воздух, обеспечивающий эту возможность — жизнь в теле. Это тело может трогать, именно трогать, трогать, трогать — тут всякие такие золотые пупырышки (трогает чашку с пупырышками). Какие слова: пупырышки, золото, белый порцелан, произведение искусства, волшебный квадратик… Как, как мало, как всегда мало, слова как мало дают. Но непосредственный опыт, щупанье обыкновенное, непосредственность, ты и то — одно вместе. Вот, вот волшебство высшего смысла. Не то тибетское, когда ты реализуешь фиолетовое тело, не то эзотерическое, когда у тебя раскрывается чакра и зацветает тысячелепестковый лотос, нет. Обыкновенное щупанье, воздух, видеть свет, беленькое, желтенькое, темно, тени, оранжевое, зелененькое, синенькое, фиолетовое — какая палитра волшебная. Как, как этого достаточно, насколько все это самодостаточно, сколько в этом волшебства. Троганье, нюханье — боже мой, какая палитра. Здесь есть слово сознание? Нет, оно лишнее. Делаю ли это я осознанно? Я не знаю, это все лишнее. Это иллюзия? Я не знаю, мне до лампочки. Какие пупырышечки, какой блеск, игра света, запаха, вкуса — вот, вот, вот о чем я говорю.

Весь смысл Вед, Пуран, Сутр, Упанишад, он здесь — в непосредственном опыте, в непосредственном соприкосновении. Как это называется, пусть продавцы умных слов о том думают, я в этом, вот, тепленькое. Зачем, почему, я не знаю. Откуда это все: создан, воображаем, иллюзорен, истинен, адвайтистский или христианский, исламский, иудейский, просветленный — не знаю. Вот, вот конец пути, вот дом, вот, совсем тут, всегда с нами. Этот воздух — зачем, почему, не знаю. Способность видеть, слышать, другие, о, боже мой, большие, маленькие, добрые, злыдни, много или мало… Куда деваюсь я ночью, когда засыпаю — исчезаю или возвращаюсь в парабрахман, я не знаю. Сон есть сон, поутру —  пробуждение обыкновенное такое вот: человеки, разговоры, политика, экономика, здоровье, болезни — все очевидно, все очевидно, никаких секретов. В непосредственном соприкосновении нет секретов, потому что в непосредственном соприкосновении соприкасающийся, соприкосновение и то, с чем соприкасается, неотделимо. Отделяя, рождаются тысячи вопросов, встречаясь, вопросы уходят.

Поэтому я не о мудрости говорю, добрый, и не к просветлению подталкиваю, я о любви говорю. Любовь — это нет вопросов, это непосредственное единение. Кем бы ты ни был — иллюзией или реальностью, истинным или ложным — в любви, в соприкосновении нет места смыслам, нет места пониманиям, нет места словам. Я об этом — о мистическом пути, не о пути большого знания, не о пути религиозного благоговения, я — о любви, где ты таков, каков ты есть, ничего не зная о себе, не зная свою истинную природу, ничего не познавший, соприкасаешься с тем, что есть совсем и очень. Если это радость, то ты — вот, весь совсем и очень в радости, ничего не зная о ее происхождении и смысле, нет времени думать, размышлять нет времени — ты в радости. Другой человек — общение, слово за словом, мысль на мысли, история одна, вторая, третья — каков смысл, неважно, нет времени искать смыслы, ты общаешься, ты рассказываешь байки, тебе рассказывают страшилки. Нужен ли дополнительный смысл и есть ли ему место в непосредственном соприкосновении?

Ты — глагол жизни. Зачем и почему — это не к нам, не к людям. Вот, о какой мистике я говорю — о непосредственном переживании того, что есть, не называя, ни в коем случае не называя это словами эзотерического или религиозного толка. И без зачем, и без почему — коль мило, делай, не хотишь, не могишь, не делай, но то, что случается в проживании, в соприкосновении, в бытийности — эта тайна непостижима, но она переживается, и осознанно-неосознанно — неважно. Не утруждай себя, столько, сколько тебя есть, таков, какой ты есть, ты можешь совершить это таинство соприкосновения. Все меняется, вся мудрость улетучивается, все меняется, расцветает, что-то совсем непонятное, именно непонятное, но оно прекрасно, оно красиво. Это не очень умное слово — красиво — оно волшебно, оно обладает силой, оно не есть очень умное — красиво. ДОбро — оно тоже не умное слово, оно ничего не говорит однозначно, но оно обладает глубиной, нежностью и радостью существования. Положи на весы тяжелое слово великих мудрецов наших дней — слово сознание, и положи на вторую ладошечку слово доброта. Как это все перевесит?

Слова бог, сознание, просветление — они тяжелы, они пропитаны тысячелетними смыслами, из-за них ссорились, ругались много доброго люда и в старые былые времена, и совсем в наши дни. Здесь рядышком через улицу преподают эзотерику суфийского толка, там, две улицы дальше, есть академия «Жизнь» и там преподают сакральную сексуальность, здесь, за спиной, православный храм, три костела лютеранских, католическая, там собираются люди, ища счастье. В домах, в храмах, в ашрамах у них перед руками книги, всегда книги разные, а здесь — воздух, глаза, ушки, пульс добрых 70 ударов в минуту, почему, я не знаю, мой доктор-кардиолог, он точно знает, но моя голова о том не болит — это профессиональные знания.

Терминология, она имеет смысл лишь в контексте профессии. Если ты не профессиональный просветленный и не ездишь по стране и не продаешь мудрость, нужны ли тебе вообще эти слова? Чтобы быть добрым с другом, честным добрым другом, чтобы быть любящим добрым папой, нужны ли тебе знания о мироустройстве и его сакральной сути? Нужно ли быть католиком, чтобы любить? Нужно ли быть просветленным, чтобы зла не творить? Нужно или не нужно? Вот так, люди добрые.

Засыпаете с мыслями о том, что поняли и не поняли, просыпаетесь с беспокойством о том, сможете ли понять или не сможете — жизнь утекает обыкновенная, может, не настоящая, может, иллюзорная совсем, но красивая. Рубашечка моя зелененькая — иллюзорная или истинная? Я вижу лишь красоту и волшебство зеленого, весну я жду, она якобы уже наступила так по-астрономически, по-умному, но моя лысая голова говорит, что холодновато то будет для весны, ждемс, ждемс. Вот, о чем я говорю, вот прямой путь, прямой путь.

Соприкосновение того что есть с тем что есть, полное безоговорочное погружение в то что есть и без знания, без мудростей, без памяти, без воображения — прямое непосредственное переживание, оно называется любовь, но это слово и оно опять совсем маленькое. Вот, о чем я всегда говорю, вот к чему я всегда подвожу. Мы дышим, кушаем, писаем, какаем, ходим, бегаем, грустим, радуемся, делаем хорошести и дурностей всяких много тоже, к сожалению — нужно ли этому дополнительное слово, нужно ли все это дополнительно нагружать смыслами, не тяжело ли и так уже?

Здесь, на третьей полочке эзотерические знания, тут немножечко йоговские навыки, тут сомнения, тут беспокойства, тут детские мечты,  тут надежды на сладостную старость, здесь непрерывное возбуждение центра жажды просветления — сколько всякого, сколько здесь всякого. Нисаргадатта говорил то, Артурчик говорил то, Санскритик сказал то, Ренсик, он никогда не соврет, он точно знает, ну, Пападжи, ну как же без него, да-а, Иисусик, я еще тебя не забыл, Будда Гаутама, мама, папа — голоса, голоса, голоса, голоса, голоса, голоса, голоса, голоса, голоса — кто прав, кто не прав, как, как не ошибиться, как не ошибиться, как не ошибиться. Кто их туда пригласил? Кто сюда занес эту противоречивую мудрость? Кто загромоздил нас смыслами, значимостями и важностями? Боженька? Да вроде, не он. Судьба-вредина? Да вроде, тоже не она.

В книжной лавке стоят книжки на полке, там есть стихи любви, Шекспир — когда читать Шекспира? Ахматова, о, трагичная женщина. Есть стихи, поэзия, есть прекрасная литература — Харуки Мураками, знаете, не просветленный, но как пишет, как бог. Какая музыка, какие прекрасные люди живут вокруг нас — не просветленные. Кто-то строит дома, и никто ими не гордится — он не просветленный, не знает свою истинную природу. Медсестрички в белых халатиках с мизерными зарплатами очень любят, вопреки всему и ухаживают за нашими болеющими детками. Какой-то мужичок приезжий чистит наши дворы. Птички обыкновенные, не павлины, просто воробышки такие серенькие летают, никем не любимые, они ведь не цветные, не жар-птицы те, книжные.

Кто ж полюбит простоту того, что есть, если не мы сами? Подавай нам всякие заморские мудрости индийские, всякие сакральные тайные знания об устройстве полой земли. Кухня, ванная, спальня, деревянный стол, телевизор, новый сериал — что в этом есть такого злостного, недоброго, ненавистного, что в этом такого, что мы так очень от этого хотим убежать в грезы, в миры астральные? Почему мы слово Акаша, когда слышим — о, Хроники Акаши, да, да, да — почему это нам так очень важно? Ведь есть ленинская библиотека, там столько добра, столько добра. Может, и не полезного, может, просто интересного, может, просто любопытного, но что, мы все такие эксперты рождены, такие пионеры — с первого дня жизни с трубой в руках, с завязанным галстуком адвайты и — вперед к жизни правильной, настоящей цели, тунеядцам здесь нет места.

По мне, это не весело, по мне, солнце — это не есть большая энергетическая батарейка праны, по мне, солнце — это возможность летом загореть, попу погреть. По мне, звезды — это не есть шестереночки, управляющие моей судьбой, по мне, звезды — это пища для моих мечт, вот, смотрю я с детства и все мечтаю о мирах дальних. Знаю ли я что-то, понял я что-то? Навряд ли. Печалюсь ли я о том, что я не постиг все мудрости? Точно не печалюсь. Тяжело ли мне живется из-за того, что у меня нет дипломчика о просветлении? Вовсе не тяжело, очень даже радостно.

У меня есть воздух, у меня есть глазки, ручки не дурные такие, всякое могущие, ножки у меня тоже упругенькие — и ходить могу, и бегать даже очень, не так уж и часто болею, но жить долго не собираюсь. Много читал, много думал, всякого испытал, пережил, внукам, уж точно, будет что рассказывать. Зачем все это? Я не знаю, я таким вопросом не задаюсь, поэтому ответ тоже не знаю. Но я тот еще, я добрый лукавец, могу и посочинять: жизнь нам дана, чтобы реализовать свое истинное «я», если вы не реализовали свое истинное «я», то вы зря прожили, у-у-у. Прямо как училка из четвертого класса по алгебре, боже мой: если ты не понял смысл и значимость синусов и косинусов в твоей жизни, ты зря в школу ходил.

Непосредственное переживание — вот конец пути. И скажу, повторюсь, в непосредственном переживании себя, другого, самого мира, нет места, физически нет места слову. Это очень важно уяснить, потому что со словами о здесь и сейчас в тут и здесь не проникнешь, со словами о боге его не познаешь, с пониманием о том, что есть истинно и ложно, не познаешь познающего. Все слова из прошлого, жизнь, она всегда тутошняя, все слова из прошлого, все, даже ваше имя.

Вот так, добрый Александр. Ну как, я для тебя теперь стал авторитетом? (смеется) Видишь, какой я неумный, совсем не умный я, и тебе того желаю, и тебе того желаю: воздухом дышать, чай пить, на солнце загорать, любимых обнимать, хорошо высыпаться, зверюшек любить, не обижать, стараться делать доброе, избегать всякого нехорошего, пресекать нехорошести других, приумножать и множить всякого рода доброты. Зачем и почему — на то у нас есть философский факультет, а мы здешние, мы тутошние, мы — жизнь, мы есть. И никто, и никто не знает, что есть то, что есть, ведь знающий неотделим от того что есть, поэтому познание невозможно, познание невозможно. Это большая радость, большая радость. Знания и незнания неотделимы, просветленный-непросветленный неотличимы. Вот так, люди добрые, вот такушки.

Вопрос из чата: «Почему шум моря, пение птиц, шелест листьев и так далее так приятны, и так раздражают и порой бесят звуки, которые издают люди: храп, чавканье, кашель, зевота, а порой, и речь человеков. Спасибо».

Это вопрос культуры, именно вопрос культуры. Отвращение — это вопрос культуры. У нас врожденное чувство такое «фуй».  Вот идешь ты по улице вся такая расфуфыренная, вот, вся такая с сумочкой, идешь-идешь в Большой театр, а там на асфальте большая собачья какашка свеженькая, еще с паром, и у тебя ощущение «фуй». Это естественно, это естественно. Но культура, интеллект тебе позволяют этот «фуй» преодолеть и сказать: «Собачки — это хорошо, и какать им тоже нужно» и не испытывать «фуй», и идти дальше в свой театр, не омрачая себе пути. Преодоление «фуй» — это есть внутреннее, рост внутренней культуры. Когда мы видим чужака — совсем такого нам неизвестного человека в странных одежках и говорящего на другом языке, и повадки у него такие вот чудные — у нас есть такое чувство отвращения: «фуй», не нашенский, совсем нехороший, вот, не славянин, вот, не такой, вот. Это чувство «фуй», оно естественно, это иммунитет.

Культура внутренняя позволяет это чувство «фуй» преодолеть. Поэтому всем нравится шелест моря и когда эти самые, колокольчики звенят, эти суздальские перезвончики и всякое вот такое, а когда храпит у тебя кто-то под ухом, то у тебя чувство «фуй», потому что не те гармонии, не те тональности. Но это вопрос культуры, именно вопрос культуры. Посмотри на хирурга, он в кишках руками лазит, и он не говорит «фуй» и не чувствует «фуй», он выше этого, он перерос — это культура. Вылавливай свои «фуюшки» и расти через них, и тебе откроются новые горизонты, новые возможности взаимодействия с миром, то, что вчера вызывало «фуй», завтра может открыть тебе такие тайны, но ты должна преодолеть эти «фуй», это вопрос культуры. Для самого такого вообще, ну вот, самого культурного человека «фуй» вообще не существует, но это нормальная реакция.

Вопрос из чата: «Пожар в Кемерово, погибло много детей, они оказались закрытыми в кинозале, сгорели. Нормунд, можно сегодня тебя спросить: зачем?»

Не зачем, а почему. Неправильная конструкция здания, плохая система эвакуации, неработающая сигнализация, безалаберность, безответственность, инженеры не продумали, собственники здания не побеспокоились о безопасности в должной мере, аварийные выходы не там были выстроены, не тех конструкций, не той планировки — нет, здесь нет высшего смысла. Здесь смысл наш обыкновенный — человеческая ответственность. Когда умирает человек, здесь не вселенная, не бог — это всё не оттуда, это всё из здесь, где мы — человеки. Человеческая ответственность за человеческие жизни — не бог, не карма, не судьба. И нельзя думать и говорить, что так должно было быть, потому что он не того знака гороскопа родился, а именно астрологи так должны будут сказать. Нельзя говорить, что это вина их, потому что в предыдущей жизни они неправильно относились к священным текстам и не совершали нужные священные всякие благоденствия. Нет никакой предыдущей жизни, это все чепуха, это все оправдания глупости человека. Мы здесь в ответе за себя и своих близких. Никаких карм, никаких эзотерических смыслов, никаких астрологий, никаких предыдущих жизней, никакого первородного греха, никакого божьего наказания ни за какие грехи — это все нечестно, это все неправильно.

Здесь умерли настоящие дети настоящих матерей — настоящая боль, не отравляйте это эзотерикой, не отнимайте право матери страдать. Неприкосновенность происходящего, неприкосновенность — вот право каждого из нас. Ни одно знание, ни одно объяснение высшего толка не должно затрагивать то, что с нами происходит. Говорить, что это иллюзия, что это игра сознания – это грубо. Умерли настоящие детки, все слезы матерей, отцов, братьев и сестер будут настоящие, это однозначно. Когда умирает живое, то тем, кому жить осталось еще долго, им будет тяжело и должно быть тяжело, потому что живое — это, это самое-самое-самое ценное в этом мире. Не прославленное йоговское самосознание, не высшая реальность, не истинная природа, но жизнь обыкновенная — ничего в этом мире нет ее ценнее, ничего. Когда она гибнет, нет большей трагедии во всей вселенной. Когда взрывается планета, гибнут галактики — в том нет столько печали и скорби, как тогда, когда умирает ребеночек.

Не портите свою жизнь представлением о том, что есть что, будьте смелы и соприкасайтесь непосредственно с тем, что есть. Вы лишь так можете быть близки чужому горю и чужому страданию — лишь если вы его не отвергаете, не пересказываете, не передумываете и не переиначиваете, лишь если вы честно, смело соприкасаетесь с тем, что есть, не зная о нем ничего более того, что оно само за себя говорит. В боли, в страдании, в трагедии нет большего смысла, чем оно само, там нет места большему смыслу, потому что боль собой заполняет все совсем, не оставляя места никаким интерпретациям. Если боль, то будьте в боли.

Вина за тех деток, девчонок и парней — не лежит на вселенском сознании, она лежит на нас, на человеках, на нашей безответственности, на нашем равнодушии. Мы очень часто много вещей, которые для нас важны, порой, даже наши жизни от этого зависят, мы много, мы слишком много полагаемся на звезды, на руны, на карму, на бога, на ангелов, на энергетические лучи, на фортуну, на авось… Но огонь ничего не знает и не берет в расчет наши энергетические волшебные космические силы, огонь пожирает то, что есть. Будьте йогами, будьте любящими йогами, погружайтесь в то, что есть — это есть выход, это есть решение будущих проблем. Дерево горит, большие дома, дурно построенные, могут обрушиться, сигнализация может вовремя не включиться — здесь не нужно астральное виденье, здесь нужно обыкновенное человеческое зрение и гражданская ответственность.

Люди добрые, я уже долго говорю, пора прощаться. Меня сейчас смотрят так много людей, я очень приятно смущен, очень, спасибо вам всем, спасибо. Я половину из вас не знаю поименно, но я знаю страны и города, откуда вы, это очень необычно и волшебно. Я знаю, что вы разного возраста, разного пола, разных интересов, у вас разные ожидания, я навряд ли могу их все удовлетворить, поэтому, на самом деле всегда очень удивляюсь, почему вы все здесь — много вас со всего мира. Мне очень повезло с вами. Спасибо, добрые. До свидания.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
Мир глазами Мистика (13)
Прямой Эфир, 26.03.2018

(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
26.03.2018