Может быть, жизнь не так уж и сложна?

Вечерние Разговоры (О ВАЖНОМ) — Прямой Эфир, 08.12.2017
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Привет, добрые, приветушки. У нас сегодня четвертый поздний вечерний «Разговор о Важном», он последний в этом году, так что я уже скучаю. Очень приятно знать, что вы здесь со мной. Я покамест вас тут жду, время зря терять не буду и зачитаю доброе письмо от доброй Руфины, она пишет такое: «Дорогой Нормунд, ответь, пожалуйста, на такой вопрос: я не выбираю мысли и чувства, а выбираю ли я увлеченность ими? Другими словами, выбираю ли я направление своего внимания? Когда я обращаю внимание на паузу между мыслями, то почему оно само утекает в сами мысли, если я могу управлять им? Я как-то сложно спросила, но ты точно поймешь. Спасибо».

Руфина, о том, что мы как человеки можем, нужно было бы отдельно говорить и, наверное, даже не один раз. До сих пор я говорил о мыслях, о чувствах, но есть еще такое дело как воля, и о воле я не говорил — это отдельный феномен, свойственный нам как человекам, да и не только человекам, но и всяким добрым зверюшкам. Воля — это настолько же сложное понятие, как и чувства, как и мысли, как и сознание, как и само тело, и конечно, мне об этом хотелось бы с тобой и со всеми поговорить, но сегодня я об этом не успею. Воля — вот о чем нужно было бы говорить, чтобы разъяснить твой вопрос. Я очень рад проделанной тобой внутренней работе, ты разбиралась с чувствами, с мыслями, и конечно, ты задала очень важный вопрос, но он связан с волей, поэтому как-нибудь в другой раз. Хорошо?

Тогда у меня есть еще одно письмо от доброй Татьяны, печаль большая с ней случилась, пишет она такое… Я даже не знаю, я, наверное, не буду его зачитывать, оно слишком, наверное, личное, и было бы неправильно без ее разрешения зачитывать, но речь там идет о смерти мужа. Он умер, и она, конечно, чувствует, сами знаете, что. И говоря о чувствах, я скажу в общем, еще раз постараюсь коротко связать все, чем я хотел с вами поделиться по поводу наших эмоций. Эти добрые четыре вечера заканчиваются, поэтому я немножечко постараюсь…

Печаль, грусть, любовь, одиночество, радость — список очень большой, это эмоции, которые мы испытываем в определенные периоды жизни. С некоторыми из этих эмоций мы очень согласны, мы хотим, чтобы они были, но даже, если мы не очень рады им, мы все же соглашаемся с тем, что они есть именно такие. Мы понимаем, что грусть — не всегда плохо, и печаль — тоже не всегда плохо, мы знаем, что есть место в жизни любым эмоциями и даже таким очень осуждаемым, как зависть и даже ненависть. Мы знаем по своему опыту, что нашу жизнь сопровождает целая плеяда мыслей, и нашу жизнь так же сопровождает целый космос наиразнейших эмоций и разных чувствований, они с нами случаются, как и мысли. Но я хотел до вас донести, что проблема не в мыслях, не в эмоциях как таковых, проблема в непонимании — я бы так попроще выразился. Лишь в непонимании, почему эта эмоция с нами случается в этот определенный момент нашей жизни. Простое, на самом деле простое непонимание.

Мы это хорошо видим, когда дело касается мыслей. Мы сидели в школе за партой, смотрели на доску, там учительница всякое писала, заставляла нас правильно думать, иногда у нас это получалось, иногда не получалось. Мы никогда на самом деле не могли понять закономерность, почему иногда нам в голову приходят правильные и нужные мысли, а иногда в нашу голову лезут совсем не те мысли, но мы как-то с этим делом справились — с мыслями. Мы знаем, что мы не можем придумать все, что хотим, мы знаем, что нас посещают иногда не самые умные мысли, но мы научились с этим как-то жить и не так уж и плохо. Ведь оказывается, чтобы мы радостно и добро жили, не всегда должны случаться такие мысли, какие мы хотели бы, с теми мыслями, которые заявляются к нам, тоже можно жить, это вовсе не катастрофа. Да, мы не гении, мы не самые прославленные математики, мы, конечно, не эйнштейны, и, наверное, мы не сможем в течение нашей жизни все правильно придумать, все правильно понять, да еще и какую-то славу получить, наверное, этого не будет, но мы видели, что те ситуации в жизни, с которыми мы сталкиваемся, вовсе и не требовали какого-то очень-очень сложного, такого гениального мышления.

Обычные ситуации обычной жизни — наши рабочие обязанности, наши семейные обязанности, наши добрые старания и наши любимые размышления о высоких материях — мы с этим справляемся в каком-то вполне достаточном смысле. Мы не глупеем с возрастом, мы, сколько нужно, столько и умнеем, ведь это факт — мы не глупее, чем лет десять тому назад, а даже наоборот, мы за 10-20 лет столько всего и всякого передумали, и это совсем не страшно — больше уравновешенности в нашем мышлении, больше покоя, нет юношеского максимализма, нам не так уж и сложно жить с нашими мыслями, ну, разве лишь с теми крайними, такими некоторыми радикальными. Иногда бывает, что мы как-то нечаянно задумываемся вообще о смысле жизни, о том, есть ли инопланетяне или кто прав из авторитетов и учителей, но это отдельные на самом деле ручейки мыслей. Да, они приносят много суеты и беспокойства, но не так уж и страшно. Жизнь течет, все случается, дети растут, мы лысеем, кто-то седеет, мы передумали разные религии, мы передумали разные учения, мы разочаровывались, были убеждены, убеждали других, нас убеждали, мы защищались — жизнь она очень такая разная. И да вроде, мы добро проживаем эту разность. И с чувствами то же самое.

Что бы мы ни думали о природе мыслей или о природе чувств, мы проживали свою жизнь, и было горе — мы печалились, была радость — мы радовались, мы любили, мы испытывали порывы нежной дружбы, мы знаем, что такое преданность, ответственность, страх, мы очень много боялись. И в детстве, и юношестве, и сейчас это все случается, независимо от того, каковы наши суждения об этом, и это будет продолжаться до самой смерти. Наше тело непрерывно меняется, мы были вообще такими маленькими в люльке, нас пеленали, из бутылочки кормили, мы писали, какали, где попало, кричали, орали, мы росли, мы учились ходить, не спрашивая себя и других, зачем — это происходило все само по себе. Нас вели в школу, в детские садики, мы встречали других людей, у нас с некоторыми все очень добро складывалось, но также мы и врагов наживали, да вроде все не очень-то и намеренно было — кто бы хотел приумножать врагов? Но это ведь все уже было — дружба, любовь, предательство, оскорбления, радости, измены, восхищения, много страха, много надежд, много радости.

Мы в десять лет смотрели на свое тело как на молодых венер и аполлонов, мы менялись, мы не знали такие вопросы, как «откуда мы? «. Да, посещали нас такие мысли, да, сомнения, неуверенность — мы знали эти чувства, нас поглощали всевозможнейшие эмоции, некоторые нам очень нравились, мы хотели их повторения, мы пытались их повторить, но это редко получалось. Мы не получали удовлетворительных ответов на якобы очень важные большие вопросы: «кто мы?», «откуда?», «зачем?», «почему мы родились именно у этих родителей?», «почему моя сестра, хоть и младше меня, но больше получает клубники?», «почему мой брат, хоть и младше меня, но умирает?», «почему наши родители ругаются, разводятся, заново сходятся с другими, появляются отчимы, мачехи?». Мы ждали лета, мы помнили солнце, тепло, но лето бывало вообще дождливое. Мы любили купаться, но друг из соседского двора утонул — нырнул, разбил голову, а ему было 6 лет. Мы течем, мы непрерывно течем, жизнь сквозь нас протекает как тело, как чувство, сквозь нас жизнь протекает как эмоции. Погода внутри нас непрерывно меняется, наши мысли — насколько они непостоянны, насколько они самовольны. Ведь мы это все знаем. Насколько другой человек изменчив — вчера он обещал большую любовь и дружбу нам, а сегодня плетет козни, и мы возмущались, как такое возможно. Мы в этом, мы в этом — в изменчивости всего, в противоречивости абсолютной, полнейшей противоречивости.

Все меняется, и мы меняемся — наши вчерашние обещания мы сами сегодня отзываем, наши прошлогодние убеждения сегодня нас смешат. И все же, несмотря на очевиднейшую изменчивость всего, мы все равно стараемся все понять однозначно — как есть точно. Мы, несмотря на эту очевиднейшую изменчивость всего, хотим удержать лишь нашу такую отборную корзиночку желаемых эмоций. Несмотря на очевидную изменчивость нашего доброго тела, мы все равно не перестаем пытаться избежать смерти, старения — мы закрашиваем каждую седую волосинушку на голове, мы закупаем вагоны кремов от этих полосочек старости на нашей коже — морщин. Мы видим кладбища — там лежат представители всех религий, но все равно мы очень озабочены выяснением истинности нашей религии и верования, хотя там лежат все, но нам почему-то это жутко важно — чей бог истинный. Мы очень осуждаем людей, и нас очень осуждают за то, как мы живем. У нас очень сильная воля, у нас очень много хотений, и совсем мало сил их осуществить. Мы все хотели быть счастливыми, но у нас это не получилось, у наших родителей это не получилось, и мы читали слова древних людей, они тоже очень хотели, им тоже все это же было важно, что и нам, но у них тоже ничего не получилось, они тоже умерли.

Но рождается новое — миллионы деток каждый день, и у них, вероятнее всего, будут те же самые вопросы, они, наверное, тоже будут об этом же спорить: «кто прав?», «кто умнее?», «как относиться к жизни?», «как относиться к своему телу?», «где правильный учитель?», «какая вера истинная?», «что будет со мной после смерти?», «что было первое — сознание или мозг?». Если к этому всему присмотреться, вот именно ко всему, не разбирать отдельный вопрос, а посмотреть на все, абсолютно на все, просто замолчать на чуть-чуть, немножечко умереть, немножечко уйти из присутствия в «здесь и сейчас», немножечко осознанно уйти в отсутствие себя и посмотреть на все — на себя, на свою историю, на все свои чувства как на мозаику. Просто посмотреть на это бурление — на все, что было в течение жизни, посмотреть, как на бурление одного котла, посмотреть на все продуманные мысли, на все отвергнутые, на все мысли посмотреть, на все тело, как оно менялось от малютки до нас нынешних, как оно жило, посмотреть на других, сразу на всех, посмотреть на весь мир — вот так умереть, вознестись, духом стать, никем, просто посмотреть, увидеть сразу все. Хоть и силой воображения, просто посмотреть на все сразу. На все мнения, все суждения, войны, встречи любимых, на все рождения сразу посмотреть, на все смерти — на все, на все сразу посмотреть, не задавая вопросов о смысле. Просто видеть, как дети — они лишь видят, они не думают о том, что есть вода и святая ли она или какая-то там вообще загрязненная, они просто видят, они соприкасаются, они не думают, какое правильное чувство испытывать, они не думают «что мне еще тут об этом подумать? «, они живут, как и синички, как цветочки в клумбочках они живут.

Может быть, все религии, может быть, все духовные учения, может быть, именно буквально все без исключения — может быть, это все лишнее? А что если вот это все излишек? Может быть, это вовсе не обязательно — иметь правильное мнение и правильное суждение о мыслях, чувствах, о мире, что вокруг нас, о мире внутри нас? Может быть, все это множество суждений, может быть, весь этот груз — что и как на самом деле —  может быть, все это вообще лишнее? Ведь мы знаем, что в глазах и сердцах добрых стариков покоя больше нашего-то будет, и мы знаем, что в добрых нежных душах детей, там тоже побольше радости-то будет и покоя, но там не наблюдается какая-то духовная религиозная мудрость. Если присмотреться, просто присмотреться к детям, к природе, к синичкам, мы увидим что-то очень простое, что-то очень умное, что-то очень наивное, но это и очень красивое. Может быть, жизнь не так уж и сложна, может быть, она намного проще, и может быть, мы совсем напрасно это все усложняем?

Я вот сегодня читал комментарии к одной публикации о происхождении сознания, о первичности сознания и вторичности материи. Я видел красивые слова и очень разные суждения, люди там говорили о том, что с ними или с мудрецами случается в глубоком сне без сновидений, какова природа сознания в обмороке, что было с сознанием себя до рождения, есть или нет реинкарнация. А есть ведь все вокруг, есть компот эмоций, есть прекрасное течение доброй дикой необузданной мысли, есть прекрасные шевеления и даже трения тел, солнце светит, ветер дует, дождик льет, погода меняется, зима на носу, птички. На канале — я сегодня проходил мимо канала в парке — большущие жирные утки тусовались с большущими белыми чайками — прикольно, буханки хлеба с собой не было. Там столько жизни — не духовной, не религиозной. Здесь столько всего, оно все равно все случится. Когда любимый, с которым ты прожил 27 лет, умирает — так тяжело будет, очень тяжело. Но это так, но это так и есть. Мы — человеки, и здесь нет места каким-то особенным и правильным суждениям.

Мое собственное мнение, что мысли не нужно допускать до эмоций, я также сам считаю, что эмоции не нужно подпускать к мыслям. Я думаю, все в мире, все в этом мире очень складно. Я сам думаю, что каждый момент существования — радостен он, добр или преисполнен печали — я думаю: вот он, вот такой, какой он есть — это все, что нам дано. И любое суждение, оно просто лишнее. Есть день дождливый, и если ты грустишь, то грусти, если ты строптив и сопротивляешься грусти, сопротивляйся. Я считаю, что заповедей нет, вообще никаких. Я считаю, что честно лишь так, как есть. И я считаю, что любая попытка обуздать свою жизнь приводит лишь к неприятностям. Я считаю, что лишь осознание имеет смысл развивать или культивировать. Я считаю, что лишь осознанность имеет разительное отличие в качестве существования. Есть неосознанная боль, но боль есть, и есть осознанная боль, боль тоже есть, но вот это маленькое качество, совсем незаметное – осознанность, не отвергая боль, что-то очень качественно раскрывает — какую-то глубину, какую-то высоту. Осознанное убеждение, оно преисполнено смыслом и добротой и глубиной. Неосознанное убеждение, даже если оно по каким-то критериям считается правильным, приносит обычно лишь страдание себе и другим. Эмоции и чувства не должны поддаваться контролю или управлению, также и мысли, их не нужно прессовать контролем, здесь не нужно строить бетонных променад, здесь можно оставить дикие берега, и они сами добро умеют за собой ухаживать. Вы видели, какие красивые берега у диких рек, там такое. Я думаю, что, если бы человек перестал воевать с собой, с миром, остановился бы и осознал происходящее не с намерением что-то понять, а лишь, исходя из обыкновенной способности видеть, осознавать, я абсолютно уверен, что он понял бы все, что ему хочется понять, он почувствовал бы все, что он хочет почувствовать, он сделал бы все, что он хотел бы сделать. Я считаю, что это возможно лишь тогда, когда человек останавливается, останавливает все — любые старания, надежды, все потуги останавливает и просто смотрит.

Есть боль и есть радость, боль приносит боль, и радость приносит радость — такая простая мудрость. Все так очень просто, настолько все просто, наивысшая мудрость — она самая простая, она настолько простая, что из нее не слепишь никакого учения. Все перед нашими глазами — вся сила, все понимание, вся мудрость, вот, сколько этого есть здесь, столько и должно быть — это настолько достаточно. Все настолько просто, ну вот совсем, и книгу об этом не напишешь, и другим об этом не расскажешь. Все, что… Вот так, добрые, я надеюсь, вас не очень-то я запечалил.

«Нормунд, вы все время в безусловном осознании? Расскажите, пожалуйста, подробнее». Добрая, если ты где-то читала или тебе кто-то рассказывал, что он непрерывно в осознании, это все неправда. То, что есть я, то, что есть ты, находится за пределами осознания и неосознания. То, что есть, оно не есть как сознание — противоположность неосознанности — оно не имеет слова, его не называют никаким словом, у него нет названия. Я не нахожусь в непрерывном осознавании, это очень утомительно, и я при возможности этого избегаю и радостно ухожу в неосознанность. Осознанность и неосознанность — это две вещи, которые со мной случаются, они неотделимы от меня, они не есть я, но они не отделимы от меня. Непрерывное осознавание или полностью неосознавание себя — качественно эти две вещи не имеют никакого различия, они явления, они лишь явления. Одно появляется, и тут же его сопровождает другое. Знание и неведение — это явления одного. Когда появляется знание, тут же появляется неведение. Я этим не связан, я не связан знанием, и поэтому я свободен от неведения. Я не связываю себя осознанием, и поэтому я свободен и от самой неосознанности. Когда появляется жизнь, ее сопровождает сестричка смерть, я не связываю себя с жизнью, и поэтому я свободен от смерти. Когда появляется существование, оно сопровождается небытием, я не связываю себя с существованием, и поэтому я свободен от небытия. Когда появляется бог, то появляется и творение, я не связываю себя с богом, и я свободен от всякого творения. Когда появляется вечность, начинает течь время, я не связываю себя вечностью, и поэтому время не соприкасается со мной. Меня не характеризует ни одно слово, меня не описывает ни одно состояние, я свободен от этого.

Слово «свобода» слишком связующее, поэтому я им не пользуюсь. Сознание — слишком однобоко, оно слишком ярко, темнота слишком темна — я себя этим не связываю. Не ищи себя в словах, не ищи себя в состояниях, не ищи себя в описаниях, о тебе ничего не написано, ни в одном священном тексте о тебе нет ни одного слова. Тебя не увидишь, добрая, тебя не услышишь, но ты есть источник всех звуков, ты есть источник всех слов, но ни одно слово не описывает тебя. У тебя нет цвета, ни одна форма тебя не характеризует. Не ищи себя в словах, и вот она — свобода. Ты есть никто, никогда и нигде, и все же волшебным образом ты есть источник всего, и это все никогда не покидало тебя, оно никогда не было отличным от тебя, и все же оно не есть ты.

Привет, добрые, привет и до свидания. Я сегодня распрощаюсь с вами, до скорого. Мы еще поговорим, о многом нужно еще поговорить, еще есть очень много слов, которые для вас более важны, чем вы сами для себя, и мы должны разобраться с этими словами. Есть очень много понятий, которые не дают вам покоя, и мы должны с этим справиться. Мы должны справиться со всеми словами, понятиями, со всеми смыслами, которые похищают ваш покой и портят радость существования. Мы разберемся с этими словами, мы поговорим и о воле, и о свободе, и о бытии, и о причинности всего, и о сознании, и об уме, и об эго — мы обо всем поговорим. Все, что у вас похитило покой — мы с этим справимся, мы об этом поговорим. До потом, хорошие, до потом. Уже поздно, пора спать. До потом, добрые, до потом, до потом.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
Вечерние Разговоры (О ВАЖНОМ)
Прямой Эфир, 08.12.2017

(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
08.12.2017