Привет, привет, люди добрые. Я продолжаю отвечать. Сергей Писаревский неделю назад в YouTube писал длинно, но я постараюсь прочитать: «Как это — ребенок не выбирал, чтобы быть ему в этом мире? Мы, будучи плененными иллюзией этого мира, и то выбираем, что нам смотреть и во что играть в интернете — приключения или романтику, войну или сельскую жизнь, апокалипсис или мелодраму, жизнь святого или убийцы — то тем более дух свободный и все иллюзии создающий и воплощающийся сам решает, что создавать и во что воплощаться, и свободен желать, создавать и чувствовать созданное через осознавание, родившись, воплотившись в им созданном теле материальной илллюзии. И что бы ни было, если оно существует, значит, это надо создателю и живущему, и чувствующему, свободному, вплетенному во всех живых существ. Такова его воля, его желание, только он — причина всех причин. Поэтому говорить о случайности появления в этом мире, а тем более, о принудительном пребывании в этом мире, можем, только находясь в темноте и невежестве». Сергей, я очень понимаю твои слова, о чем ты говоришь. Это мнение мне очень и совсем знакомо, но я, конечно, не соглашусь и постараюсь обосновать свое несогласие с твоим утверждением. Не буду вдаваться в детали, постараюсь очень коротко и, надеюсь, внятно.

Когда я говорю о принужденности, когда я говорю о недовольстве, о возмущении, я имею в виду, что мать, держащая на руках болеющего ребенка, не хотела, чтобы так оно было, ни одна мать этого не хочет, да и ребеночек добрый, он тоже не хочет испытывать боль. И бог, вселенское сознание или дух свободный, или кто бы еще там, который все это делает по своей воле — это как-то не складывается вместе. Боль матери, страдания ребенка и воля бога — здесь просто не складывается, какая-то ненастоящая, недобрая математика. Я вот на это обращаю внимание — на очевидное, на то, что мы на самом деле переживаем. Я знаю, очень знаю, что в христианском мире есть такие большущие объяснения этой нехорошести, и многих христиан это объяснение вполне удовлетворяет. Я знаю, что в добром мире ислама есть другие объяснения этой нехорошести. Ребенок на руках у матери, ребенок болеет, страдает и в скором времени умрет. Я знаю, что и у добрых буддистов есть очень прекрасные и очень, я бы даже сказал, разумные объяснения, почему это не всерьез, не по-настоящему — объяснение этой боли, этой нехорошести. Я знаю, что у индусов разных толков тоже есть очень-очень много разных объяснений, чтобы как-то жить с этой болью, с невозможностью ее преодоления, чтобы как-то смириться — именно смириться, не решить эту проблему, не для того, чтобы найти лекарство, дать доброе сильнодействующие обезболивающие, не для того, чтобы найти доктора, который мог бы излечить, а именно, чтобы смириться — и не чувствовать, чтобы не чувствовать, чтобы не сострадать этой матери, чтобы не испытывать обязательства, чувство обязательства, чтобы не быть зависимым от желания помочь, чтобы не ввязываться в эту ситуацию.

Я знаю, что представители всех религиозных и духовных течений придумывают разные объяснения, именно объяснения. Я не согласен с духовно-религиозными объяснениями, и что тут поделаешь, я совсем с этим не согласен. Может быть — адвайтисты, мусульмане, иудеи, христиане, буддисты, каббалисты, эзотерики, оккультисты, астрологи — может быть, кто-то из них один прав. Во-первых, они все не могут быть правы, потому что их объяснения противоречат друг другу однозначно. Но ребенок продолжает болеть, мать продолжает испытывать страдания, у этого страдания есть причина очевидная — у нее на руках, болезнь ее ребеночка. Меня возмущает, на самом деле меня очень возмущает эта некорректность, я бы сказал даже пренебрежительность, бесчувственность по отношению к той настоящей боли, которую испытывает мать, и того настоящего умирания, которое случается с ребеночком, меня возмущают эти духовно-религиозные объяснения, ведь в основе их — не буду упоминать даже каждое из них в отдельности — но в основе их всех причина происходящего находится где-то вне наблюдаемости, то ли в предыдущей жизни, то ли в неудачном моменте рождения, то ли в воле богов, то ли в природе самой вселенной, то ли в первородном грехе наших предков — все эти утверждения мудрецов отдаляют нас от возможности сострадания, удаляют нас от любви, от единения с происходящим.

Объяснения боли, страдания, жестокости, грубости — всего того, что мы не хотим, чтобы оно было, даже, даже, я возмущаюсь даже тем, что мое желание, что желание матери, у которой болеет ребенок, меня оскорбляют эти религиозно-духовные концепции, что даже вот это очевидное называется иллюзорным, таким образом меня пристыжая, что я недостаточно осознающ, недостаточно понимающ, что я неправильно вижу мир, его мироустройство для меня закрыто под покровом неведения, и соответственно, та боль, то сострадание, которое я испытываю, та любовь, что она ненастояща, глупа, дурна — меня это оскорбляет как человека. И больше всего, конечно, я дивлюсь тому, что ярые приверженцы своих убеждений правильных, религиозных, сильных, они не замечают, что не все с ними согласны, приверженцы убеждений разных буддийских толков, приверженцы ислама и христианства не замечают, что людей много, но не все есть приверженцы их убеждений. Я вижу, что чем сильнее человек убежден в своей правоте, я вижу, как его убежденность не только оскорбляет меня, но как это оскорбляет миллиарды, именно миллиарды, других людей. Ведь на каком основании буддист, на каком основании, кто дал ему право говорить за всех людей? Кто дал право христианину говорить от имени бога? На каком основании, на каком основании он представляет мнение бога? Человек ислама, строго судящий, кто прав и кто нет, его убежденность — меня это обижает. Современные адвайтисты, просветленные мастера, говорящие, что моя жизнь иллюзия, говорящие, что боль той матери, которая держит этого умирающего ребенка, говорящие, что все это есть иллюзия, возможно, не хотя того, порождают неизбежно равнодушие, не дают возможность сострадать. Ведь как можно сострадать иллюзии? Как можно любить то, что не по-настоящему?

Поэтому, добрый Сергей, когда я говорю о случайности, о непреднамеренности и, тем более, о принудительности, я говорю о том, что я наблюдаю, я говорю о том, что я испытываю. Я не знаю, что хочет твой бог, я не знаю, что хочет бог ислама, я не знаю, что хочет бог иудеев, я не знаю, что я значу для вселенского сознания — это не моя забота, не мое беспокойство, я о том не плачу, я о том не грущу и, конечно, я об этом не радуюсь. Что мне до того, что матери, у которой родился ребеночек и не по ее желанию, не по ее хотению заболел и умирает, что ей до того, что это воля бога Авраама, что ей до того, что на то есть воля вселенского сознания? Сказать этой матери, что это есть забава, что это есть лишь игра — это ее очень оскорбить. И я не знаю, в какого ты бога веришь, какое вселенское сознание почитаешь, но однозначно оно не есть добро, и может ли оно зваться всевышним богом? Может ли такое недоброе быть причиной всех нас, причиной красоты цветков? Сергей, ты знаешь, как поют соловьи красиво, может ли быть причиной этой красоты соловья такой бог, такое сознание, которое по своему желанию, по своему хотению натворило столько бед? Стоит ли ему поклоняться? Даже люди, я знаю множество добрых людей, даже люди так не поступают по своему хотению — не мучают, не пытают ради забавы или еще ради чего-либо. Я знаю, люди творят нехорошести, но я знаю, что они это творят по неведению, но никто же не скажет, что бог не ведает, что творит. Поэтому я очень не соглашусь с тобой.

«Дух свободный, создающий все иллюзии и воплощающийся…» Не бог, а мать держит на руках ребенка, ее сердце заполнено любовью и страданием, там нет места другому, там нет места богу, поэтому мы очень в ответе за свои поступки, нам очень нужно стараться быть умными, творческими и добрыми. Я не вижу, чтобы бог какой-либо религии, сознание какого-либо учения пеклось, заботилось о нас, о человеках — это было бы унизительно и недостойно жизни нас самих. Если моя судьба в руках бога, то я отвергаю такого бога — он совершил много зла, и нет ему прощения. Если все страдания человеческие — это лишь забава для космического сознания, то я предпочитаю жить без него, со своим человеческим ограниченным сознанием. Понимаешь, о чем я, добрый Сергей? Мне обидно слышать такие слова, мне обидно такое читать в священных книгах, мне печально видеть, как миллиарды людей поклоняются вседержителю, всемогущему, но который не останавливает печали, горести и страдания невинных. Это мое твердое убеждение. Я не люблю, когда объясняют страдания, я люблю, когда помогают их избегать, я люблю докторов — они лечат, они не объясняют, они лечат и помогают. Любовь и понимание иногда сталкиваются, но я выбираю любовь, я выбираю сострадание, если это путь неведения, меня это не печалит. Но я не могу испытывать симпатии к такому пониманию, которое лишает человека сострадания и сочувствия. Здесь стОит много о чем призадуматься. Возможно, ты, Сергей, не совсем убежден, может, все же пересмотришь свои суждения в пользу нас, человеков, а не в пользу бога и вселенского всемогущего сознания? Оно и без твоих похвал могущественно. Нам нужна помощь, поддержка. Может, ты пересмотришь свои убеждения в пользу нас? Спасибо, добрый, что написал и высказался, спасибо.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ
(05) 23.03.2017
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра