ПРО ЧУДЕСА И ВОЛШЕБСТВО

ПРО ЧУДЕСА И ВОЛШЕБСТВО — Прямой Эфир, 06.12.2017
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Привет всем, очень. Вечер добрый. О чудесах и волшебствах. Наверное, каждый под этим делом подразумевает свое, ведь словом «чудо», ну и, конечно, «волшебство» пользуются очень разные люди и, конечно, эти слова наполняют самыми разными смыслами. Вот. Так что, я даже не знаю, с какого конца мне подобраться к этим вопросам о чудесах и волшебствах, чтобы выразить за полчаса всё то, что я уже давно хотел сказать о разных чудесах и волшебствах. Ну, да ладно. Я начну с чудес.

Чудес не бывает вообще. Вот, чудо есть, а чудеса не случаются вообще. Чудеса — это политика, а чудо — это, это сама жизнь. Ведь я, я очень понимаю и очень сочувствую по поводу отсутствия случаемости чудес, если говорить о чудесах в том смысле, что это есть какое-то событие, какая-то случаемость, которая ну никак не могла случиться нормальным, естественным образом. Под чудом в этом смысле подразумевается какое-то сверхъестественное влияние на происходящее, и это сверхъестественное, оно выражается вот таким капризным, избирательным образом. т.е. не всё время случается что-то хорошее, а случается это хорошее только в таких особенных ситуациях и случаях.

Вот, едет машина и случается авария, и она кувыркается, в дерево врезается, и вот сегодня, 6-го декабря, никто не умер в этой аварии, а вот вчера и ранились, и умирали, и завтра тоже такое будет, потому что вчера и завтра чудеса не случались, дни были обыкновенные, а вот этот особенный день с этими особенными людьми, эта особенная авария… Вот такая особенность называется обычно чудом, т.е. чудо — это не то, что случается всё время, а как раз-таки наоборот: вот, всё должно было случиться так, как всегда, но, благодаря какому-то, какому-то специальному капризному вмешательству не случилось всё, как всегда, а случилось по-другому.

И вот, если это по-другому случилось, случилось хорошо, то это называется чудо, а если это по-другому случилось нехорошо, но тоже не так, как всегда, то это не называется чудом. Значит, у нас получается такое дело, что чудо — это какая-то вон из ряда выходящая хорошесть, которая случается, не благодаря участникам этого события, которая случается, не благодаря естественным обстоятельствам, которые сопровождают это событие, а вот именно какому-то капризу — скажем как есть — свыше.

Это было бы ужасно, если бы такое дело случалось, это было бы очень нехорошо и совсем было бы нерадостно, и жить было бы опасно. Ведь, если, если есть возможность случиться чему-то хорошему в каких-то нехороших, дурных обстоятельствах, и если это особенное, хорошее случается, ну, совсем очень редко, вот настолько редко, что только в старых книгах об этом пишут, да и всякие сомнительные свидетели, да и то очень редко об этом нам рассказывают. То есть, это был бы, если бы это было на самом деле, это был бы очень печальный мир, что очень хорошие вещи, которые могут случаться: остановить нехорошее происшествие, спасти всех людей, которые в опасности, излечить всех очень совсем таких вот больных, и вот, если есть такая возможность, такой вот ресурс, и если он случается так очень редко, непредсказуемо (а ведь о чудесах когда говорится, тоже говорится обязательно о их непредсказуемости, т.е. чудо не закажешь — это вот обязательное такое условие), то это было бы очень печально. Вот, еще раз повторюсь, это значит, что как-то можно, кто-то может, но не делает это всё время. Это очень нехорошо, поэтому я рад, что всё совсем не так.

Это вот, представьте, что есть какой-то, скажем, ну, дяденька или тетенька где-то в другой параллельной вселенной, у которого есть возможности делать всякие хорошести, вот, скажем, у него завод по производству чупа-чупсов, а выдает он эти чупа-чупсы непонятно, когда, почему и кому, вот это было бы не здорово. Так что, чудес не бывает совсем. Но, напомню, чудо есть, но чудеса как случаемости, как отдельные моменты нашего жития-бытия — такого нету. Вот, это первое.

Тогда мне, наверное, надо немножечко упомянуть: а как же чудеса святых? Ха-ха. Ну не было этих чудес. Не буду я тут вокруг да около, скажу, как есть. Все приписываемые чудеса историческим и нынешним святым, это политика, а политика — это вообще не чудо, это вот, вообще, античудо, кошмар, вот. Не было тех чудес, о которых мы читали в разных книгах.

И посмотрите, как интересно. Вот, представьте, вот, взгляните на религиозные и духовные учения и исключите из туда все чудеса, все такие вот паранормальные, странные, совсем вот неестественные случайности. Вот, море не разверзлось, никто из мертвых не воскресал, воду в вино не переделывал, мертвых не оживлял и космическую саранчу ни на кого не насылал, своим прикосновением никого не исцелял. Представьте, немножечко вообразите, как поменяется ваше мнение, ваша критичность, как поменяются ваши суждения о тех унаследованных моральных и этических ценностях, которые также вписаны в эти священные писания, если там нету чудес.

Если Шива не стальной, не золотой, не железный, а, скажем, обыкновенный человек, вот такой, как вы, как я, такой вот, настоящий, настоящее чудо. И представьте, какая у нас появляется чудесная возможность понимать эти древние тексты. Представьте, какая откроется нам возможность вникать в смысл древних самых сакральных, самых глубоких, самых священных текстов, если мы оттуда уберем всю паранормальщину, вот, то это будет очень понятно, очень по-человечески, и из этого можно почерпнуть всякие мудрости для нашего быта.

Единственное, что нам мешает для этого, это именно престижность, сверхъестественная престижность участников тех древних историй. Ведь, когда кто-то щеголяет этими якобы случившимися чудесами, как я уже говорил, это есть всего лишь политика, это чтобы придать этому человеку, этой общине, этому учению или этому тексту сверхъестественную неоспоримую ценность. Это такая древняя политика, вот. Чтобы чему-то придать вес неоспоримости, нужно было это всё разукрасить авторитетом чудес. Вот такое одно из объяснений, почему так очень люди любили в древние времена приписывать чудеса святым и йогам, и всяким таким, кому нужен был очень большой авторитет. Это древний пиар, вот, ничего более.

Все люди всех времен, они сотканы из того же, из чего и мы, и это большая радость, это большая честность, это большая доброта и это большое чудо этого мира, что все равны. Это самое большое чудо всего. Никто не есть сверхъестественный, всё есть естественное, и это естественное, что есть всё и во всем, оно чудесно, это настоящее чудо — равноправие всех перед всеми.

Честность бытия по отношению к каждому, она безукоризненна, она совершенна. Мир никак не обижает и не ущемляет никого в равности прав и уважения к нему. То есть, всё, что дано доброму столяру, всё, что дано доброму Нормунду, всё, что дано вам и всё, что дано святым и мудрецам всех времен — это есть одно в одинаковом объеме, качестве и количестве, и это есть самое большое чудо. Никакой сегрегации, вот. Абсолютная честность.

Никто не может ходить по воде и этим удивлять других и этим унижать их своей обыкновенностью. Никто не может воскрешать мертвых и этим унижать врачей и их добрые старания. Мир в любом уголке вселенной, я в этом полностью уверен, он абсолютно добр и честен ко всем, и это большущее чудо вообще. Ведь разные учения, как и политики нынешних времен, учат, что среди равных есть кто-то более равный.

Учения всей нашей прошлости учат тому, что люди, животные, растения, как и пространство, они учат, что в этом — в равности единства всего и в равноправии — что в этом есть разности, и в этих разностях есть святые, мудрецы, правильные, обладающие какими-то особенностями, что в этом Единстве, Единстве, что вижу я, что есть такие черные амбары недостойных, что в этом прекрасном существовании, которое есть честное по отношению всем, что вижу я, эти древние учения говорят, что есть изначальный свет или трон божий, или мир лучший и другой — не очень хороший, не очень добрый.

Древние учения нас учат, что есть иерархии. Древние учения нам в наследство передали неравноправие. Мы знаем, что прекрасная добрая Индия до сих пор страдает концепцией кастовости, что не все равны, не все равноправны, есть святые люди. Среди тех святых людей тоже есть иерархия — есть еще более святые люди, а есть совсем такие вот, такие недостойные, настолько недостойные, что даже их тень оскорбляет тех, что есть святые.

Мы получили в наследство такие учения, где присутствует мир ангелов, они, конечно, добрые и хорошие, и лучшие во всем, а есть, конечно, и мир демонов, чертей и всякой другой нечисти, где божья милость не настолько выразительна, где доброта существования не осуществляется во своей полноте. Мы в наследство получили учения —  парадигмы мира, картины и описания существования, которые были возможно, как-то оправданы в старые времена, когда рабство было обыденностью всех цивилизаций всех наших добрых континентов. Даже самые дикие племена, не очень такие культурные, держали в плену своих соседей по племени и эксплуатировали их как рабов.

Иерархичность — это есть то, чем страдают древние учения и нынешняя религиозная среда, и нынешняя политическая среда — мы это тоже очень хорошо наблюдаем — всюду присутствует иерархичность и эта иерархичность, авторитетность лучших, высших всегда подтверждалась их паранормальностью, их особенностью, всегда эта иерархия обладала какими-то привилегиями или правами на осуществление чудес. А чудеса — это такая, это ж такая власть и… Я сейчас объясню.

И это всё не случайно, понимаете, что это всё совсем не случайно, что все тексты пестрят описаниями чудес, это совсем не случайно. Система чудес — как политика, как политика утверждения классового неравенства. Именно чудеса были те доказательства, которыми можно было давить на психику добрых людей. Именно чудеса есть те яркости, те вспышки внимания, которые одурманивали добрых и ни в чем неповинных людей. Ведь что ты как обычный кузнец, чего ты в своей жизни можешь добиться, если твой деревенский шаман общается с силами, которые могут из ничего создавать молоты, вилы и всякие такие другие материальные, вообще невозможные вещи? Что ты как агроном, в чем ты можешь утвердить свою важность и нужность, если, благодаря какому-то чуду, всё превращается в хлеба. Понимаете? Это очень тонко, как и всё, что связано с пиаром, это всё очень тонко, но совсем не добро.

Ведь в чем нехорошесть чуда как случайности? Можно подумать, а я слышал такие разговоры, что именно чудеса есть доказательства величия и необычности нашего существования. Но, я думаю, как раз-таки наоборот. Ведь когда мы поражаемся чудом, а это есть его природа, ты поражаешься, ты, всё твое внимание прилипает к этому отдельному, маленькому, единичному явлению, ты как в гипнозе находишься, ты одурманен тем особенным единичным событием, и в этот период одурманенности не мир становится шире, не мир становится чудеснее, а как раз наоборот, в этот период одурманенности чудом человек не видит ничего другого вокруг, и даже если он что-то видит другое, оно блекнет в поле его воображения, все обычности, и еще неисследованные новые обычности блекнут перед яркостью чуда.

И поэтому, поэтому людям предлагать истории с чудом — это не есть хорошее дело. Чудо ослепляет, оно останавливает возможность роста, оно останавливает любопытство, а не развивает его, ведь сколько бы ты не изучал чудо, ты не можешь его повторить, ведь оно — чудо, оно не поддается управлению и контролю в принципе, и в тебе начинают остывать все творческие силы. Ведь, когда ты не можешь победить, если ты даже очень стараешься, если старание обречено на провал, то оно откладывается и забрасывается. И поэтому люди всегда любили групповаться вокруг чудес и ничего не делать, а лишь его почитать и этому чуду радоваться, а ведь они могли творить жизнь чудесную, они могли идти в неизведанное, в неизведанное обычное и открывать чудесность всего.

Но вот это чудо, оно как магнит, и вы это сами знаете, ведь в центре самых популярных мест для паломничества, ведь в центре самых важных сооружений, ведь там всегда в центре, в центре каждого учения, там всегда есть чудо, оно как магнит. Оно очень хорошо для этого здания, для этого учения, но оно совсем дурно для людей, это очень, очень сильная отвлекающая сила. Все люди идут паломничеством к святому месту, и это святое место обязательно должно быть связано с чудом, оно отвлекает, оно не расширяет горизонты восприятия, оно наоборот, сужает до одного события, которое вероятнее всего, по описанию, случилось тысячи лет тому назад.

И эти миллионы людей, поклоняясь одному этому явлению мира, возможно, оно и случилось, но оно называется чудом, оно настолько одурманило эти миллионы людей, что они не шли другими тропами, они не шли своими тропами, они не жили чудесностью каждой дороги, они вытоптали путь к одному событию, миллионы и миллиарды добрых шагов были направлены в одном лишь направлении. Тогда как мир каждый день, каждый момент существования нам предлагает полнейшую свободу двигаться в любом направлении и открывать новые тропы, новые горизонты, новые края чудесности нашего мира.

И вы все знаете это необычное явление, эту спекуляцию чудом, вы знаете эту отвлекающую силу. Очень часто при выборе какого-то учения, ставя их на весы благоразумного такого разумения, перевешивало очень часто не то учение, которое есть более умное, более доброе и более правдивое, а очень часто чаша весов склонялась на то учение, которое обладает большим количеством и большей яркостью чудес. Поэтому я и говорю, что чудеса как события — это есть лишь политика, ничего более, а мир — это есть само чудо. И чудесность во всем, и вот, в чем радость — чудесность во всем раскрывается, когда мы отрываем взгляд от чуда, как отдельного явления.

Понимаете, как чудо обделяет человеческую жизнь? Чудо — это есть преступление против чудесности самого мира, вот в чем несчастье, вот в чем нехорошесть, вот в чем двойной скрытый нехороший смысл чуда, как придуманного события — одурманенность, ослепленность яркостью этого события похищает нашу способность воспринимать чудесность всего. Понимаете? Когда что-то очень-очень яркое, когда оно самое такое вот невозможное, то всё возможное, всё обычное становится на порядок менее ценным, и это преступление по отношению к чудесности мира. Поэтому вся эта иерархичность наших древних учений — эта иерархичность совсем не хорошая.

Чтобы поддержать эту иерархичность, чтобы элита наших авторитетов могла утверждать свою особенность, им нужны какие-то доказательства. Ведь мы видим, что все одной крови, мы видим, что все сплетены одной судьбой, мы видим, сердцем чувствуем эту всеобщую честность, но эти, голодные властью, эти, одурманенные своей авторитетностью лидеры прошлого и нынешнего времени, им, чтобы доказать свою особенность, им и нужны были эти чудеса, это они придумали.

Доброму человеку чудо совсем не нужно, совсем. Посмотрите, разве вам нужно чудо? Вам нужно не чудо, ваше сердце желает увидеть и почувствовать, и проникнуться чудесностью всего и, в том числе, себя. Чудесность — вот, что жаждет ваше сердце, не чуда. Чудо… нас обманули, и так очень обманули.

И знаете, вот, по телевизору по ТНТ идет такая передача «Битва экстрасенсов» называется, и вся их история основывается на том, что здесь, прямо-таки вот среди нас есть люди, которые могут делать, знать такое, что не могут другие, они в этой передаче показывают чудеса. Вот, нынешние, сегодняшние. И я знаю, что эта передача очень-очень популярна, уже где-то под 10 лет, как ее показывают, и миллионы людей убеждаются, смотря в телевизор, в том, что есть чудеса. И веря этим чудесам, которые показывают экстрасенсы, эта обиженная часть нашего мозга, она возбуждается, и вот эта вся цепочка веры в чудеса, доказуемость чудес, она пробуждает — я, не объясняя, сразу вам скажу — она пробуждает в нас покорность и рабство, она нас уничижает не напрямую, косвенно, но очень сильно.

Но, знаете, что самое интересное? В этой передаче — «Битве экстрасенсов» — всё, что они показывают, это не то, что эти люди умеют на самом деле делать. Все финалисты той передачи — это сговор чистейшей воды организаторов этой передачи. Это всё подстава полнейшая. Это пример современного обмана, это пример, как это и делалось в древние времена, как придумывались чудеса, чтобы тысячи людей, миллионы людей убедить в избранности себя и эксплуатировали, эксплуатировали. Это делалось всегда и это делается сейчас.

И мне еще говорили об этом Саи Бабе, что он творил настоящие чудеса и что есть доказательства. Во-первых, я обязательно всегда хотел сказать по поводу Сатьи Саи Бабы: я видел в Вконтакте в одной доброй группе, где люди цитировали слова добрые Ананды Майи и Рамана Махарши по поводу Сатьи Саи Бабы, но это неправильные цитаты, они говорили о Саи Бабе о другом, который жил до этого, тот был мудрый добрый человек и не материализовывал всякие предметы. А тот второй чудотворец, он просто взял его имя, и поэтому в текстах, не смотря о каком годе идет речь, такая путаница случилась в русскоговорящем интернете. Все добрые слова, которые говорились, это не об этом, а вот этот, который материализовывал золото и всякие другие вещи, это неправда, он этого не делал, это невозможно, это никак невозможно, это трюк, это обычный трюк.

И еще раз скажу: мы живем в чуде, мы сплетены из чуда, мы есть чудесность. Все силы мира по отношению друг к другу взаимодействуют на правах равных, нету избранных, никакой элиты нету. Если какой-то мудрец постиг истину себя и раскрыл суть всего космоса, он от этого, он из-за этого никак не одаривается, ведь, во-первых, нету никого такого нехорошего, кто бы раздавал, как вот Санта-Клаус или Дед Мороз эти дары всяким святым мудрецам. Нету. Это невозможно, мир добр, тут нету возможности выслужиться каким-то невидимым силам, тут нету кому выслуживаться. В мире нету иерархии, вы в себе, в своей жизни, в своем быту есть настолько же равны и полноценны, как любой дядька в Гималаях, как любое мифическое существо, как любой дядька в Индии, как любая тетка в астральном плане.

Нету никакой иерархии и ни у кого нету никаких особенных таких вот дарований. Есть чуть-чуть больше таланта, есть чуть-чуть больше каких-то особенностей у кого-то развито, но это чуть-чуть, это по-честненькому разделено, это настолько честненько, что при определенных стараниях каждый может это освоить. Здесь нету недостижимых ступеней высших уровней, нету такого деления, как чудеса и обычность, нету и никогда не было такого деления, как святой и грешник.

Отличия добрые очень маленькие, отличие между Рамана Махарши и доброй проституточкой совсем маленькие, настолько маленькие различия, что на их основе создавать концепции иерархичности, кастовости — это очень недобро. Ведь это потерялось в этих учениях, это теряется в современной политике. Иерархичность есть недоброе дело. Различия между президентом страны и добрым маляром совсем небольшие, абсолютно небольшие различия. Различие между Далай Ламой и Мадонной совсем небольшие, совсем масюсенькие, настолько маленькие, что на их основе, если честно, добро, научно хотелось бы сделать какую-то систему иерархичности, это было бы невозможно. Различие между Далай Ламой и Мадонной не больше, чем различие между яблоками одного дерева, это даже не есть такое различие, как между грушей и яблоком.

Поэтому это грубая спекуляция чудом, она, еще раз скажу, она не дает наслаждаться чудесностью каждого дня. Она ослепляет глаза, мы перестаем видеть чудесность дня обычного. Это всегда такое есть с этими пиарскими и рекламовскими штучками, они любят ослеплять, они любят похищать внимание, они любят это делать — использовать всякие трюки, чтобы в борьбе конкуренции победил именно их продукт.

Но с рекламой-то мы более или менее разобрались, правда? Ведь мы не глупенькие совсем, просто наше врожденное уважение к мудрецам и святым всяких времен — это то же самое врожденное детское уважение по отношению к нашим мамочкам и папам. И когда мы читаем эти тексты или когда кто-то нам рассказывает, нам очень трудно преодолеть, нам очень трудно усомниться в чудесах, ведь это примерно то же самое, как усомниться в своем папе или усомниться в том, что наша мама самая красивая. Ведь так трудно ребенку усомниться, что его папа самый сильный. У нас есть такое доброе чувство, такое сердешное уважение и поэтому я так недобро говорю о тех, кто придумывает ненастоящие чудеса. Они используют наши добрые, честные, детские жилки и тянут за них, чтобы сплести себе такой вот коверчик комфорта собственного.

Ну вот, я главное сказал, но я повторюсь еще, так, чтобы было всё яснее: чудеса, как отдельное событие, выходящее из всяких рамок возможного, обычного, такого нету. Всё есть чудо. Да, жизнь, она чудесна и чудо во всем, но отдельного такого параобычного, такого квазинормального события нету. Слава богу, никто не столкнется в своей жизни с чем-то, с чем не могут столкнуться все. Жизнь добрая — никакой избранности, никакой элитарности, никакой кастовой системы, никакой иерархичности в мире нету, мы свободны, и чудеса нас не удерживают в плену этих ложных суждений. Мы свободны. И когда вы увидите яркость, чудесность того, что есть, оно — это обыденное, эта чудесность каждого дня своим светом осветит и всякие придуманные исторические чудеса, и в этом свете чудесности себя вы увидите, что никакой нечестности в мире не было, что это всего лишь политика, и вы об этом посмеетесь и очень будете рады. Вот, очень простой рассказ.

И еще хотел одно дело сказать: в 20-м веке и, конечно, в 21-м есть доброе негласное соглашение среди добрых мистиков нашего времени не обманывать людей чудесами, не говорить, не подтверждать и сомневаться и разуверять, насколько это возможно, тех, кто в это верит. Поэтому, истории будущего о нашем веке уже не будут пестрить чудесами необычностями отдельного случая, истории будущего, которые будут писать о нас, будут писаться о чуде всего. Не будет отдельных больше историй, не будет больше отдельных свидетелей, такое больше не будет писаться. Сейчас будет писаться о чудесности всего, о чудесности тебя, о чудесности тебя, о чудесности всех. Вот, в чем наше будущее. Поэтому, поэтому я так очень рад. И те, кто еще, благодаря телевизионным уловкам, книжным хитростям, те, кто еще пытается как-то утвердить свою элитарность, да, есть такие, но это уже неубедительно, это уже даже жалко. Вот, поэтому… Ну, да, вот я и всё сказал.

Вопрос от Юлии: «В Билии написано, что евреи для Бога как дети, а другие народы как плевок. Это как?»

Это не проблема Библии, это проблема чуда. Любая избранность, любое волшебство, любое личное общение с Богом, любое собственное просветление, любая избранность, любая — это есть политика, и это не есть факт нашего существования. Никто не избран, никто, мы все равны, никакой иерархии. Понимаешь? Это не вопрос Библии, это вопрос старого, это старые убеждения, это наше прошлое, оно еще здесь томится в нашей крови, мы это слышим еще в новостях, об этом еще снимают фильмы, что есть более хорошие люди, есть более главные, есть избранные. Это всё неправда, нет, нет, это всё неправда.

Убери любую иерархию и, конечно, одно из самых сильных утверждений, не правдивых, но очень популярных, одно из самых популярных утверждений, поддерживающих иерархичность недобрую, это, конечно, есть вот это неистинное деление — Бог и человек. Понимаете, почему люди придумали Бога? Ведь не люди придумали добрые Бога, Бога придумали те, кто «общался» с Богом, избранные. Это политика, это то же самое, это всего лишь политика, это обман большинства ради пользы некоторых. Вот, что есть система чудес. Понимаете? Там, где есть икона более чудотворная, туда больше пойдет паломников. Где есть более святые и чудотворные мощи, туда еще больше пойдет паломников. Где есть более чудотворящий святой, туда еще больше пойдет паломников.

Но настоящие святые идут к людям, а не зовут их к себе. Понимаете? Всё вверх ногами. Поэтому вот так, это всего лишь политика. Это одурманенность, это ослепление, намеренное недоброе ослепление. И потому так трудно видеть чудесность всего, а мы знаем, мы знаем, мы чувствуем, мы знаем, что мы чувствуем эту чудесность, но мы, мы разучились ее видеть, мы разучились чудесность слышать, мы перестали чудесность испытывать и чувствовать, мы, повзрослев, растеряли эту естественную способность чудесности всего. И потом, когда кто-то нам говорит, что он видел чудо, он знает чудо, он соприкасался, всё наше нутро, всё наше нутро к этому стремится. Поэтому, конечно, доброго человека легко обмануть рассказами о чудесах, это как у ребенка чупа-чупс отнять, но это недоброе дело, вот.

Поэтому, спасибо, люди добрые, что меня послушали и спасибо, что вам понравилась моя рубашечка, и что вам мой фон понравился, я старался, чтобы порадовать вас и показать чудесность хрущевки обыкновенной, пальмочки заморской, розочки местной, она такая пахучая, вообще. Вот, я не говорю: чудо, вот чудесность, вот чудесность. Не в святом месте там, а здесь, где есть вы, люди добрые, там и есть свято. Не верьте тем, не верьте тем другим, которые говорят, что всё хорошее где-то там, у них. Нет, вы есть хорошесть этого мира, вы есть хорошесть этого мира, поэтому не обманывайтесь.

Да, вас будут обманывать и, возможно, кому-то это удастся, но, даже если вы обмануты, даже если вы не видите чудесность себя и не испытываете чудесность каждого момента этого чудесного мира, даже если вас обманули, это всё равно не меняет то, что вы есть, вы лишь временно заблуждаетесь. Поэтому обманщики всех времен не могут по-настоящему никого обмануть, только временно, только убедить. Вот, а потом вышел в эфир Нормунд и разоблачил всю эту чепуху.

Вопрос от Елены: «Как же объяснить, что экстрасенс, к которой я ходила, рассказала то, что не могла знать?»

Я могу тебе сто, сто объяснений дать, как случилось так, как ты это пишешь, но это будет отдельный рассказ, отдельная история. Но ты свободна верить в чудеса и отдать право чудесности мира себя, ты вправе продать чудесность всего той экстрасенсше. Ты можешь променять чудесность себя, это возможно, ты можешь видеть чудеса, где ты их хочешь, но задайся вопросом: какого хрена, зачем, почему ты и впрямь веришь в то, что где-то есть человек, который рожден более особенным, чем ты? Тебе не стыдно так жить? Тебе не стыдно думать, что есть такой бог, такая вселенная, которая людей делает более особенными, чем другие? Ты посмотри на это с такой точки зрения: почему ты так поверила, почему тебя так обманули, почему ты так обманулась? Это другое дело. Сходи в цирк к фокусникам, они тебя убедят. Но почему ты допускаешь то, что есть вообще такие люди? Почему ты себя не ценишь? Вот, о чем я говорю. Вот, в чем дурость такой убежденности.

Как люди совершают трюки — это другая, отдельная история. Но почему один человек ставит другого выше на основании какой-то возможности назвать имя третьей прабабушки? Ведь ты чувствуешь определенную элитарность того человека и, понимаешь, добрая, видя в другом какую-то элитарность, ты становишься второсортной, ты таким образом поддерживаешь несправедливость всего общества. Каждый работорговец убеждал рабов, что свободные люди, свободные римляне, что они есть по-настоящему свободные, он доказывал это рабам. И знаешь, что странное, я читал такое у Геродота, что люди этому верили, и их убеждали, им доказывали, что они рабы. И раб, смотря на его жизнь, на его повадки, на его голос, на его манеру, на его судьбу, он верил, что свободные люди Рима — это особенные человеки, и ему — рожденному рабу не суждено быть тем.

Это у тебя в крови, добрая. Выгоняй эту заразу. Это неправда, это совсем неправда. Ты равна. Ни у кого нету сверхъестественных способностей. Те, кто чуть-чуть что-то чего-то, это чуть-чуть, и ради этого чуть-чуть не стоит делить людей на особенных и не очень. Понимаешь? Римский свободный гражданин, он был из той же крови, из которой был его раб. Но раб, вот в чем несчастье, раб был убежден, что есть отличия.

В той передаче не экстрасенсы манипулируют, в той передаче упомянутой, это телевизионное шоу, это не документалистическое. И обман, манипуляция, он бывает и ненамеренным, он бывает даже неосознанным. 150 лет тому назад, 200, система государственного устроя — бояре, холопы. Когда ты рождаешься холопом или, когда ты рождаешься боярином, ты ненамеренно живешь с убежденностью особенности себя и избранности себя. Если ты рожден холопом, ты не по глупости своей считаешь, что ты холоп по рождению, это неосознанное. Такое есть. Есть фокусники, которые намеренно обманывают людей, а есть такие, которые сами обманывают себя. Тут очень всё сложно, и это не важно — каждый аспект разбирать в отдельности, тут нужно понять сам принцип, что любое утверждение обособленной особенности: ситуации, места, человека — это есть нечестность и несправедливость, и неправда этого мира. Мир добр ко всем в одинаковой мере. Различия, еще раз повторюсь, мизерные. Различие между Эйнштейном и мною, троешником, не столь уж большие, различия совсем небольшие.

И я очень хочу, люди добрые, чтобы вы увидели достоинство и ценность себя и не позволяли никому, никакому авторитету прошлого, никакому соседу с паранормальными возможностями, могущему назвать фамилию вашего соседа по кабинету, никакому богу в небе и никакому черту в аду… Я прошу вас: верните себе миром вам данные достоинства. Мы все равны, и среди нас нету более равных. Мы есть Святость, среди нас нету святых, среди нас нету грешных. Разница между проституточкой и между Папой Римским мизерная, совсем мизерная, не переоценивайте это, это не столь важно. И это видеть, как есть, это есть большое добро, это дает большущую силу, большущее вдохновение жить, творить сообща, одним племенем. Ведь мы равны в своей ценности, здесь нету холопов и нету бояр, здесь нету никакой духовной иерархии, это всё чепуха. Мы здесь все одинаковые и одинаково хороши. Еще раз скажу, еще раз: различия мизерны. Есть человек, который что-то чуть-чуть больше может, чуть-чуть — вот ключевой слово, чуть-чуть больше, и в чем этом большем такая громадная ценность?

Предположим, предположим даже, что какой-то дядька творил, помешал себе на ладошке, сделал бурю-бурю и сделал колечко, предположим, такое было, предположим. Но в Магадане каждый год тонны золота вымывают настоящие трудяги, тоннами золото, а не одно колечко на камеры. Понимаете, о чем? Предположим, предположим, кто-то когда-то где-то исцелил больного. Каждый день медсестрички, доктора, хирурги, офтальмологи каждый день по всему миру миллионы людей вытаскивают с того света. Вот, вот дурость веры в чудеса.

Одурманенность одним не позволяет более ценить всё остальное. Видя особенность в том историческом чуде воскрешения, мы больше не можем ценить работу наших реаниматологов. Вот какой ущерб приносится этими политиками духовности, вот, о чем я говорю. Когда ты ухаешь и ахаешь и еще денежки даешь, когда какая-то тетенька полувнятно говорит, какого цвета твоя машина была, тебе должно быть стыдно, что ты в своем возрасте таким делам поражаешься. Ты должна искать всегда самые простые объяснения. Самые простые объяснения всегда, почти всегда правдивы.

И даже, и даже если эта тетенька знает цвет твоей машины, какая в этом ценность, какая в этом ценность, добрая? Твой доктор знает о твоем здоровье больше: состав железа, гемоглобинов, лейкоцитов твоей крови, и он их знает точно и наверняка, и это спасет твою жизнь. Какого цвета твоя машина — это, чтобы тебя поразить, это, чтоб тебя обмануть, это, чтобы тебя обесценить, это, чтобы тебя сделать шудрой — человеком второго сорта. Из-за этого ты не увидишь чудесность своей жизни, из-за этого ты не увидишь чудесность себя, добрая. Поэтому… Это долгий разговор, я об этом люблю говорить, но надо знать честь и пора заканчивать.

И да, меня просили, чтобы я привел пример настоящего чуда, помимо себя самого. И я хотел сказать, что пример настоящего чуда — Ксения Собчак. Ну, разве она не чудо!? Вот, не библейское, а нашей жизни.

До потом, добрые люди. До потомушки. До потомушки. До потомушки. Если чё непонятно, пишите в комментариях. И если уж очень так вот прямо вам тут прям уж таки вот задело за святое и ваш весь мир разрушился, и со мной не согласны, и всякое такое, пишите в комментариях. Возможно, если уж впрямь уже очень это нужно, я разъясню отдельные вопросы, если уж очень надо. А покамест, до потом, любименькие, до потом. До потом.

 

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
ПРО ЧУДЕСА И ВОЛШЕБСТВО
Прямой Эфир, 06.12.2017

(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
06.12.2017