Только Любовь!

Только Любовь! — Прямой Эфир, 31.07.2017
(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Здрасьте, здрасьте, люди добрые, здрасьте. Вот, я сегодня говорить буду о любви как об образе жизни. Вот так. И о любви, о генезисе любви, изкудася она такая, вот. А, конечно, самое главное, это о любви как образе жизни, о любви как о медитации, о любви как о практике, о любви как о смысле жизни. То есть, не разъясняя отдельные…, не разъясняя всё подряд, а углубляясь прямо в суть и больше думая о применении, чем об осмыслении, вот. Может, это и не очень умно, но очень эффективно.

Реплика из чата: «Все уши прожужжали про любовь, а толку?»

Никакого толку, вот, поэтому я тоже буду пытаться не жужжать об этом, если получится. Я честно признаюсь, я не люблю это слово, я люблю то что это есть, я люблю, когда это ощущается, переживается, когда ты в этом купаешься, летаешь. Но я не люблю это слово, оно дурное. Конечно, добрые трубадуры воспели это слово, и в книжках всякое доброе об этом писано, и поэты любят, и кинематография тоже любит это дело.

Я объясню, почему все так говорят о любви, почему люди любовь думают, а не чувствуют. Ведь любовь, чё бы это ни было, оно коренится тутося, вот, где-то, точно уж не в голове. То есть, та любовь, о которой разговаривают, та любовь, о которой пишут, это любовь мысленная, воображалка, вот. А, знаете, как с мыслями? Ну, с ними, вообще, вот, сегодня они такие, а завтра уже другие, так мало того что они уже завтра другие, так послезавтра они опять такие, какие были вчера. Мысли, они совсем и очень непостоянные, и даже если эта мысль о любви, мы обречены думать о любви, как о чем-то непостоянном, изменчивом и…

Ведь можно любовь, в отличие от алгебры, любовь можно переживать, не думая, вот. Нет, ну думать тоже, конечно, можно, но не в том ее смысл. Любовь — это не алгебра, это не эзотерика, это не мистика и не колдовство, это то, с чем мы соприкасаемся непрерывно. Из любви мы вышли бессловесно, без мыслей, но мы все рождены любовью, живем в ней. Я понимаю скептиков, вы это не переживаете, не чувствуете, поэтому это всё бла-бла-бла — чепуха, молодцы, уважаю здоровый скепсис.

Значит, любовь как мысль, как понятие, как концепция, как вера, как утверждение, как знание, как понимание — это всё чепуха, тут всё всегда меняется: любишь эту, любишь ту, любишь это, любишь то — тут всё очень сложно. Но, славу богу, любовь тут не живет, она тут гостит — я об этом черепке — она гостит, но здесь она не живёт. Любовь живёт в сердце, в серединушке, в истоке. В сердце, не как в органе, оно ведь, кстати, и не в центре, а тут чуть-чуть налево сдвинуто, а в центре нашего бытия. Здесь я употребляю слово сердце, чтобы указать на центр нашего бытия, на исток. Оно — то, что есть любовь — изтудася, оно не отсюда, это первое, что нужно уяснить.

Все противоречия, сомнения, недовольства, беспокойства, суеты и всякие мудрости — это просто мысли, но переживание — это не есть мысль. Мы, когда вкушаем что-то вкусненькое, ну вообще такое вот — мармелад с шоколадом, да еще и с изюмом и всё это в мороженом — мысли, они, конечно, высказывают свое мнение об этом: скока там калорий, скока там сахаров, какие и всё такое. Мысли, конечно, присутствуют, но… Но это переживается, живётся без мысли — вот такая простая разница. Я постараюсь очень-очень просто сегодня говорить, как, вот вообще, как блаженный дурачок, вот, как будто я и Нисаргадатту не читал, вот, и как будто, ну, вы поняли… Я, видите, даже и вспомнить не могу, чё еще там надо знать, чтобы быть умным. Постараюсь очень-очень просто.

Несчастье по поводу любви — это всегда, когда любовь мыслится, счастье любви — это когда она не мыслится, а живется. Вот простая истина. Поэтому, так как мы привыкшие жить той любовью, что мыслится — сегодня такая, завтра другая — из-за этого мы, во-первых, не живем в любви постоянно, потому что природа мыслей непостоянна, они приходят и уходят, приходят и уходят, еще и бывает, что и зависают. Но наше бытие, наша жизнь, оно постоянно. Понимаете?

Поэтому, погружаясь всё глубже и глубже в любовь как чувство, в любовь как переживание, всё глубже и глубже, мы погружаемся в то же самое, что называется погружаться в сознание, мы погружаемся в то же самое, что называется бытиё, бог, континуум. Понимаете? Эти вещи неразличимы.

Можно думать о сознании — есть такой путь — можно выворачивать мысль наизнанку, напрягать свои струны скудного понимания, можно и по-другому, можно просто погружаться в любовь, погружаться в жизнь, саму жизнь, и ожидаемые радости будут одинаковыми. Это просто разные пути для разных типов людей, вот. Это как то, что мило для доброй розы, ну, наверное, не очень уж мило для доброй лилии, но существенной разницы нету.

Путь понимания, путь думания, осмысления, размышления, чтения книжек, встречи с мудрецами — это тоже путь, и желаю я вам всем удачи на том добром пути. Но есть еще другой путь — путь любви. Он ведет к тому же — к целостности бытия, он ведет туда же, он также возвращает нас домой. Любовь — это тоже путь, любовь — это тоже практика, любовь — это тоже медитация. Так что, вводная часть у нас тут закончилась, и я расскажу вам, что я предлагаю.

Вопрос от Елены: «Добрый вечер, Нормунд. Почему в жизни так мало любви, так много зла?».

Я вначале отвечу тебе, добрая Елена. В мире любви навалом, пфф — тоннами, вагонами, сугробами, океанами, цистернами, вот, любви – бери-не хочу, это правда, это правда. Просто мы не там, можно сказать, отовариваемся, мы отовариваемся в мыслях, а отовариваться для блага жизни нужно в мире, вот тутося, тут, где воздух, где воздух дышится, где солнце видится, где пальчиками всякое щупается, тут нужно отовариваться, тут любви навалом. Здесь ты права, если ты под миром подразумеваешь свои мысли, то, да, там с любовью не очень, это правда. Но выходи из того маленького собственного, обособленного, любовью скудного… Ну, ты поняла. Выходи из этого мира, иди сюда, в мир настоящий, в тот который один для всех.

Тут — это не лужица, это даже не прудик любви, это даже не Байкал любви, это даже не море любви, это даже не океан любви, что бы там лирики восточные не говорили, это и есть любовь. Здесь, тут же, сразу, вот, тут черта — вышла из головы и ты уже трешься в этом, из сюда выйди. Поэтому я сейчас начну рассказывать чуть-чуть, чуть-чуть я расскажу сейчас.

Во-первых, преступники, убийцы, насильники, маньяки, нехорошие люди, Гитлер, тараканы с ядовитыми клещами, злые птицы с окровавленными клювами, коррумпированные политики, военные преступники, врачи-психопаты, нехорошие родственники, завидные мысли, злобные мыслишки, пакостные мыслишки, радость, хорошие люди, добрые доктора, хорошие учителя, веселые картинки, добрые синички — видите, я упомянул две вещи, которые мы воспринимаем. Под любовью мы обычно подразумеваем, когда будут случаться только эти вещи — добрые, ну, там, синички, мороженое, веселые клоуны. А эти другие вещи, они исчезнут, растворяться или погибнут, или кто-то сверху придет и их уничтожит. Понимаете, к чему я медленно клоню?

Если любовь не переживается, а представляется, то это вовсе и не любовь. Любовь, она, когда она как переживание, она не различает, вот. Печалька, да? Любить насильника, убийцу и любить жену и ребенка-умницу — любовь как переживание не различает, она приемлет абсолютно всё, абсолютно. Любовь — это абсолютное приятие, именно абсолютное или, проще для понимания, может быть — тотальное приятие, тотальное приятие всего, тотальное приятие всего и таким, как оно есть. Абсолютное и тотальное приятие — это есть то, что есть любовь настоящая.

Любовь не может отвернуться от чего-то, что не есть доброе, веселое, любовь не может отвернуться, она всё любит, всё, всегда. Самый пакостный, подлый поступок самого бесстыжего, наглого кретина на свете — любовь это абсолютно приемлет, понимаете, абсолютно. Любовь принимает всё, всё и таким, как оно есть. И я специально напоминаю о этих нехороших вещах, тут сокрыт секрет, и мы постараемся сейчас это понять.

Если мы погружаемся в любовь… не любовь себя к чему-то — это всё любовь как мысль — а если мы погружаемся в любовь как в экзистенциальное переживание, то злые люди будут настолько же любимы, как и добрые, наш враг будет любим настолько же, как наши полюбовники. Мир тот, который мы создаём так неистово — тот мир двойственности, где есть правые и неправые, где есть белые и черные, хорошие и плохие — тот мир в любви, в истинном огне любви, тот мир, построенный здеся, сгорает.

Именно поэтому так страшно людям, когда к ним приходит эта любовь. Та не различающая любовь, та любовь, которая приемлет всё и таким, как оно есть. Вот, о чем я говорю, и вот, я почему говорю, что мы вышли из той любви и что мы живем в той любви. Ведь приятие всего ко всему — это есть факт этого мира, всё в этом мире приемлемо: Солнце не против Луны, ночь не уничижает день, огонь не обижает воду, легкость пушинки не в конфликте с тяжелостью глыбы. Этот мир не тот, внутри мыслимый, а этот настоящий мир, это тотальнейшее приятие всего, всего и таким, таким, как всё есть, всегда, абсолютно всегда.

Никакого осуждения вообще, где нет осуждения, нет виновных, где нету виновных, нет прощения, мир принимает всё таким, как оно есть, и поэтому это и называется любовью. Любовь — это, когда ты приемлешь тотально, тотально всё, как есть, всех, всё, всегда и всюду. Тотальное приятие подразумевает, в том числе и обязательно, приятие себя, в том числе и то, то печальное чувство, что ты не можешь сейчас принять всё. Вот, приятие этой мысли, приятие внутреннего неприятия — это и есть та тотальность, та абсолютность мира.

Мир принимает нас такими, какие мы есть, он от нас ничего никогда не требовал, не требует и не потребует. От нас ничего не ждется, не ожидается от нас ничего. Мы вольны делать какое-то дело или не делать, мы свободны стремиться к просветлению или нет, мы вольны заниматься йогой или не заниматься, мы свободны. То, что нас породило — этот мир, он не просит взамен тому, что он нам дал, он не просит взамен ничего, и это есть любовь.

Любовь — это, это всегда давать и никогда, никогда не просить взамен, любовь — это только давать, только давать. И, чем больше ты даешь, чем больше ты любишь, тем больше из тебя рождается. Весь мир бесконечный — миллиарды световых лет туда, миллиарды световых лет туда, 10 миллиардов Вселенных тому назад, в мельчайшем атоме, в любой клетке тела, в любой галактике, в любой дурной голове адвайтиста — всё выражается как щедрость, как давание и не просит ничего обратно. Вот, что есть любовь.

Это не есть, когда я люблю ее, она любит меня, и мы любим друг дружку, и наша любовь цветет, цветет, цветет. Да, это тоже, это тоже росинки любви, но это не есть та любовь, которая тут, в центре всего, в центре всего бытия. Та любовь: я его, она меня, сколько, очень и почему, и кто, и как, и зачем, и это да, и то нет, это иссыхающие росинки любви, которые брызнули сюда, в голову, и в этих росинках играет цвет бытия, и мы мельком, чуток, немножечко мы чувствуем, мы чувствуем то, что есть любовь. Но, довольствуясь росинками, мы жажду не утолим. Источник здесь, повторюсь, источник здесь, источник там, источник в тебе.

Во Вселенной нету центра, ведь, если бы был бы центр, он бы оскорбил то, что есть рядом с ним. Любовь, она настолько нежна, что, чтобы не оскорбить другого, она отступает сама. И когда это случается в масштабах нашей личности, мы знаем, что любовь наш эгоизм растворяет, когда это случается в масштабах всего космоса, то центр космоса — эгоизм всего мира — растворяется, и нету более центра в мире, бог отказался от себя, он ушел, он забылся в любви, теперь в мире бога больше нету, осталась всего лишь любовь. Любовь, она всегда ревнива, но в очень хорошем смысле, любовь ревнива в том смысле, что она не навязывается, но она предлагается всему, она, как бесплатная путана, она предлагает любому себя, не прося взамен ничего. Понимаете?

Та любовь жены и мужа, матери и ребенка, гражданина и государства, ищущего и вселенского сознания, почитателя и кумира, та любовь — это всего лишь брызги, это всё в голове как мысли. И эти мысли наши, не зная истока, жадно поглощают каждую капельку любви, к которой имеют честь прикоснуться. Именно из-за этого люди так неистово и яростно себя ведут, когда чувствуют угрозу, чувствуют угрозу потери любви.

Где-то далеко-далеко в океане плывет льдина одинокая, замерзшая, вообще такая, сине-белая льдина плывет. Там, за экватором ей одиноко, она плывет, течения бытия ее несут, бывают дни радостные, бывает, она встречает дни полные печали, но она томится от себя же, она чего-то жаждет и не знает, чего. Она — эта льдина — встречает другую льдину — такую прекрасненькую, вот, розовенькую, там, небось, фламинго зимовали. И вот она, эта льдина, видит другую печаль, другое одиночества и узнаёт в этой печали другого, в этом одиночестве другого узнает что-то близкое и родное и, конечно, она хочет быть вместе, такова уж природа любви. В какой бы мере, в каком бы количестве и в каких бы свойствах любовь бы ни выражалась, она всегда настаивает на единении.

Вот, эти две льдины трутся и трутся, трутся и трутся, трутся и трутся, они хотят быть всё ближе и ближе, но есть две печали: у льдины непонятно, где центр, где серединка? Где обитает ваш любимый, когда вы с ним говорите, когда вы обнимаете свое дитя, где именно внутри он есть? Ведь вы жаждете полнейшего соприкосновения, полнейшего, но для этого нужно знать, где он. И вот, эти льдинки трутся, ищутся, не могут найти. Трение обладает таким волшебным свойством, оно порождает огонь, и они, эти две добрые льдины, ища любовь в друг друге, таяли.

Жизнь, она… Ведь мы живем в жерновах судьбы, нас жизнь тоже трет, мы тоже таем. И, о чудо, эта льдинка, когда растаивала, начала догадываться, что вся ее жизнь, весь ее генезис — из океана, тучи в небе — океан. И, боже, она — эта льдинка — становится не чем-то новым, не утрачивается что-то, а просто узнается то, что было незаметно, узнается, что ты есть океан. И та любимая, та другая льдинка, несмотря на прелести очертания ее рельефа, ее природа, ее суть, ее генезис абсолютно, абсолютно идентичен тебе, тут уже нету двух. Растаявшие две льдинки, оказывается, всегда были один океан, и всё, что они искали, всё, что они видели — эти беспокоящие тучи в воздухе — такие чужие, такие страшные, томные, печальные, грустные — они узнали, что это есть одно. Одно на всех — вот, в чем секрет любви.

Когда ты как история, когда ты как важность, когда ты как адвайтист, когда ты как просветленный, когда ты как страдалец, когда ты как преступник, когда ты как убийца своего друга, когда ты как любящий бога, когда ты как женщина, когда ты как мужчина растворяешься, ты не теряешь ничего и ты не приобретаешь ничего, ты всегда это был, ты всегда был это, ты всегда был всё, именно всё.

Здесь любовь различающая: хорошие, плохие, просветление, неведение. Но здесь, когда ты таешь, капитулируешь перед собой, перед миром, перед друзьями, перед учителями, перед всем космосом, перед своими мыслями, перед чувствами, когда ты капитулируешь, сдаешься, останавливаешь войну, сдаешь оружие, отступаешь, падаешь, когда ты таешь — чудо, льдинка не становится водой. Ты не становишься всем, ты не обретаешь любовь, она лишь есть. Понимаете эту несуразицу? Как, как сложно, как сложно это объяснить.

Мы никогда не теряли себя, мы никогда не выпадали из себя, мы не утеряли ничего, нам некуда стремиться. В нас, благодаря тому, что природа всего, всего всюду, природа всего есть любовь, благодаря этому мы, мы — без вины, мы любимы такими, какие мы уже есть. И знаете, в чем странность? Ведь мы, мы всегда, всегда — с практикой, без практики, с медитацией, без, с умом и с полнейшей глупостью — мы всегда есть то, что мы есть. И любовь всего мира всегда это приемлет. И вот, вся эта чепуха религиозная: зло, добро, прощение, ненависть, заповеди — все это чепуха полнейшая.

Нам не надо кого-то любить, нам не надо, чтобы нас кто-то любил, нам нужно то, что уже есть. Ведь «я хочу, чтобы меня любили» — это обещание будущего, «я буду любим» — это обещание будущего, «я научусь любить» — это обещание будущего, «я выслужусь и буду достоин любви» — это всё выбрасывает нас из самой любви, потому что любовь — она всегда здесь, потому что она, она — совершенство, она — полнота, она — жизнь, она — сущее, а завтра — это всего лишь мысль, ха-ха-ха, всего лишь мысль, вчера — это всего лишь мысль. А любовь – это бытиё. Мы – бытиё. Мы — любовь.

Мысли самые добрые, самые, самые религиозные — это чепуха, это всё обман. Любое религиозное учение, любая духовная практика и традиция — это всё обман, это всё обман, это всё обман, это всё уводит нас изтуда, где мы есть — из сердца всего бытия, из самой любви. Любое учение говорит на языке времени, любая практика плетется слогами времени, жизнь же осуществляется здесь, вне времени.

Время — это то, что в жизни случается, но время не есть жизнь. Мысли — это есть то, что в жизни случается, но мысли не есть сама жизнь. Чувства, эти нежные, буйные чувства — это то, что здесь случается, но это не есть то, что есть мы, это есть то, что с нами случается. Поэтому любовь, она не называется каким-то именем, но ее можно называть любым именем, понимаете — таковость, бытиё, сознание. Оно не имеет названия, оно не имеет свойств, оно не имеет каких-то ограничивающих качеств, даже самые высокие качества — для него слишком тиски.

Мы, мы, когда верим в какие-то слова, даже если эти слова произнес самый хороший и добрый человек на свете, если мы верим в слова о жизни, о себе, о другом, о сути, то конечно, то конечно, мы — в западне, потому что слово слову рознь. Слова против слов, убеждения против убеждения, мнение против мнения, мысль, противоречащая другой мысли, учение против учения — мы в западне.

Если мы поверили в слова о любви, мы — в западне. Нам сказали, какая она, и мы ищем ее по этим маркерам и, черт возьми, не находим. Ведь, что бы вы ни читали о любви, что бы вы ни читали о высшей истине, что бы вы ни читали о своей природе, что бы вы ни читали, вы по этим признакам, по этим картам никогда эти сокровища не найдете, ведь карты… Невозможно нарисовать, карту от себя к себе же — это будет мизернее самой точки. Любое слово, даже если бы оно состояло из одной буковки, оно слишком далеко от того, на что оно указывает.

Поэтому знайте, что не умом единым жив человек, можно и сердцем жить, можно и сердцем жить, как живет весь мир. Поэтому я и говорю всегда: всё есть любовь, всё. Это, это не лирика, это не проза, это, это, это правда. И это не правда меня, это не напридуманное что-то, это правда всего мира. Всё любит всё. Ну кроме здесь (указывает на голову) — этой всей чепухи, но она, славу богу не настоящая, это всего лишь мысль.

Я еще раз одну вещь скажу: я знаю очень добрых людей, очень-очень добрых людей, которые ненавидят людей недобрых. Я знаю очень-очень любящих свою семью, своих детей и даже свою родину, но ненавидящих своих государственных соседей. Я знаю и знаком с человеками, которые очень-очень-очень любят сердешно, искренне своего боженьку, в которого верят, но очень ненавидят врагов своего боженьки.

Мы не можем найти счастье, не можем найти любви, мы не можем найти покоя, потому что мы имеем неверное представление об этих вещах, оно исказилось с годами и годиками. Мы под любовью подразумеваем что-то одно, мы, когда говорим о любви, мы говорим о достоинствах любви, о ценности любви, а можно ли любить его, а будет ли он любить меня, насколько моя любовь крепка и, да, я это люблю, но это я нет. Любовь, она не такая просто. Я не знаю, кто это всё запутал.

Любовь, повторюсь, это чувство, осознанное чувство, приятие, приемлемости, симпатии, сочувствия и сострадания абсолютно ко всему, в том числе и к себе самому. Тут нету никакого самоотречения и какого-то там такого, типа, «я? — нееее, только другие». Это всё чепуха. Любовь не делит: я и другие. Любовь поглощает все разности. И только хрень тут такая, понимаете…

Вы, наверное, уже догадались, что если вы хотите любви, вам придется любить всё, вам придется любить детоубийцу, вам придется любить преступника, вам придется любить мужа-изменника, вам придется любить самого страшного человека на этом свете, вам придется любить самого жестокого человека на этом свете, вам придется любить всех всегда, всё и всюду: мусорное ведро, алтарь, благовония, разлагающуюся тушку фиолетового енота, вегетарианцев и мясоедов, верующих и атеистов, вам придется любить не только адвайтистов, вам придется любить и йегововцев, ну, этих, забыл как их выговорить, и почитателей Йеговы, и адвентистов седьмого дня, вам придется любить и проституток, вам придется любить депутатов, вам придется любить своего отца, свою мать, свою бабушку, вам придется любить всех, какими бы они ни были, вам придется любить всех всегда. Вот такая правда этой любви, о которой я говорю.

Эта любовь — это есть правда этого мира. Понимаете? Ветер, он дует, вода мокрит, всех одаривает своим светом солнце, всех — и подлецов, и добряков с большими медальками из добрых ашрамов. Вот, что есть правда этого мира — это любовь всего ко всему, всего ко всему. Любовь к своему неведенью, любовь к своим дурным чертам характера, любовь к своей лени, любовь к своему нетерпению, любовь к своим слабостям, любовь к своим талантам, любовь к своим достоинствам — любовь всего ко всему. Это есть истина этого мира.

Всё писанное в книгах — это всё ложь о любви, это всё ложь, ни в одной книге, ни в одной нагорной проповеди, ни в одной доброй сутре, ни в одном стихе не написана правда о любви. Она не вмещается в слова, ведь ты не можешь написать в одном предложении: я люблю того, кого я не люблю. Вот насколько любовь всеобъемлюща, она любит всё, даже нелюбовь. В любви нету двух, в любви даже нету одного — это котел плавильный, где всё плавится: все разности, все обиды, все ваши достижения, все открывшиеся чакры, все астральные лярвы, все ваши печали, радости, достоинства, ваши оскорбления, унижения, обиды вас и ваши обиды других — в этом котле всё варится без обид, просто.

Когда этот одинокий печальной индивидуум, эта глыба ледяная, этот обособленный океанчик в собственной личной форме — айсбергом называется, человеком называется, личностью — его судьба, этого айсберга, обречена изначально. Его генезис, генезис каждого из нас, генезис личности — это есть генезис любви. Здесь исчезают он и она, я и другие, здесь нету различений, здесь нету разницы между бабушкой и дедушкой, матерью и отцом, сыном и дочерью, внуком и правнучкой, здесь нету начала, здесь все концы — в воду.

Природа всего — это любовь, и переживается это в каждом атоме, в каждой молекуле, в каждом квадратном метре пространства — 100 тысяч килограмм любви. Немножечко дефицит имеется тутося (указывает на голову), но это всё не по-настоящему, это всё, это всего лишь мысли, а я вам тут не о мысли, я тут вам о правде жизни говорю, вот. Так что, надеюсь, вы — мудрецы, мои милые, хорошенькие, добренькие, я очень надеюсь, что вы уловили, что вы это уловили, что любовь — это есть то же самое, что… Тут нету слов и поэтому я предлагаю любовь как образ жизни.

Вы, наверно, слышали об осознанной еде, нет, не об осознанной еде, а об осознанном поедании еды, об осознанном шагании на работу, об осознанном чтении, об осознанном мышлении, об осознанном бытие-житие, вы, наверное, это уже слышали и это пробовали. Это тоже путь, это тоже путь домой, это тоже, это тоже пробуждение. Но я, люди добрые, веселые, хорошие, адвайтисты и не очень, я вам предлагаю любовь как образ жизни. Любите всё безусловно и навсегда, и пофиг, чё из этого получится, просто любите ради красоты самой любви, просто любите, пусть это будет образ вашей жизнь. Только любите, втихаря или открыто, тайно, по большому или маленькому, просто любите, и пусть это будет ваш образ жизни, пусть любовь всего ко всему будет вашей религией. Религия вашего быта — любовь всего ко всему. Всего подразумевает и вас. Любите всё всегда, ни за что и не почему, просто любите ради самой любви. И вы удивитесь, ой, как вы удивитесь, как вы удивитесь. Любовь как образ жизни, любовь как религия, любовь как философия.

Любовь, она, она такая волшебная, она всё трансформирует, она меняет смыслы, она всё… она, она волшебна. Во свете любви черное — уже не черное, во свете любви себя ко всему даже так очень желаемое белое — уже не белое, во свете любви далекое — оно уже не далекое, и близкое, оно настолько недостижимое. Любовь — вот, вот секрет алхимиков, вот секрет философского камня — это любовь. Любовь, повторюсь, не та, что из мыслей, а та, что из сердца — вот секрет алхимиков — это любовь.

И напомню, что бога больше нет, он отдался любви и отказался от себя, и стал любовью. Когда вы откажетесь от себя и станете любовью… Да ладно, с этими объяснениями не сегодня, наверное. Вот, почему любовь, вот, почему всё есть любовь. Абсолютная, тотальная, честная, искренняя, не различающая, не моя и не бога — любовь обыкновенная, любовь, любящая и гордость доброго, и паскудство злого. О такой любви я говорю, она умом не понимается, она слишком всеобъемлюща, она… Зато она очень переживается изо дня в день, тутося, тамося, здесь (указывает на голову) ее не меньше, чем тутося (указывает на грудь) на самом деле. Она во всем, имя ей — всё есть одно. И знать себя как то Одно, это, это такой праздник, это праздник любви.

Самопознание — это познание себя как то, что ты есть, как голую таковость и, о чудо, эта, якобы безличная, якобы никакими свойствами не обладающая таковость, есть сама любовь. Вот, вот откуда берутся силы у ищущего выдерживать эти трудности, тежелости и нудности медитаций и практик, вот, откуда у него силы. Ведь, чем больше ты, как льдяшка, трешься в океане страданий и боли, чем больше ты стараешься, тем больше ты нагреваешься, тем быстрее ты таешь, и тем скорее открывается твоя природа. И как это объяснишь этому айсбергу обособленной персоны, что в этой твердости, в этой холодности есть глубина, бездонная глубина самого океана? Это невозможно объяснить, но это можно сделать, это можно сделать.

Человеку страдающему, человеку влюбленному в другого человека, ему объяснить, что это не есть всё, что он о себе представляет, что это всего лишь брызги, это всего лишь роса, ему объяснить это почти что невозможно. Но этот обособленный кусочек бытия, якобы обособленный, этот айсберг в океане, что есть человек, его можно растопить, по-всякому, его можно растопить, его можно растопить. Именно поэтому ищущие так очень боятся этого чёрта, этого, ну, того, который их заставляет таять, таять, исчезать. Ведь, о боже мой, что со мной случится, я таю, я таю. Айсберг тает — катастрофа.

Не бойтесь растаять, не бойтесь испариться, я вам обещаю, вы ничего не потеряете. Но я также вас предупреждаю, вы ничего не обретете — это всегда есть, тут ничего не изменишь, не обретешь и не потеряешь. Поэтому, если вам нравится стремиться, стремитесь, если вы устали стремиться, остановитесь, вы не будете осуждены, вы не проиграете, эта игра не для двоих, эта игра одного, и этот один — это есть вы сами. Поэтому, какую бы вы карту ни разыграли, вы никогда не будете в проигрыше.

Вопрос из чата: «Чем любовь отличается от радости и удовольствия?»

У радости, и у удовольствия есть причины и поводы, есть начало и есть конец. У любви нету начала, у любви не может быть конца, и у любви — той, из сердца исходящей — нету повода, она всегда беспричинна, всегда бесповодна, поэтому всё любит, всё, не за что-то и не почему-то. Радости, они случаются, над этим надо работать, чтобы в жизни радости было больше. Удовольствия, их тоже можно в жизни получить, только надо знать, с кем, когда и чтобы было безопасно. Но любовь, она безусловна. Я говорю об абсолютности любви — любить болезнь, любить здоровье, любить преступника и любить жертву, любить мясоеда и любить вегетарианца. Любить бесповодно не то чтобы можно, а только так оно и случается. Если любовь по поводу, это не та любовь, она из тутося, из мозгища вышла. Любовь из сердца, она всегда бесповодная, вот так, вот в чем разница.

Ну, вот. Так что, адвайта — это путь сердца, а не путь ума. Вы головы поломали не из-за того, что учение дурное, а потому, что вы учились не сердцем, а умом. Истину себя, истину мира не умом постигают, а сердцем. А почему это так? Знаете, по большому счету, не важно, главное, чё постигается. Радость воды, купания, наслаждения, чмоканье, обнимашки, вкусняшки гастрономические, подтягивание на турнике, чтение доброй книжки — разве это всё есть то, над чем мы размышляем и думаем? Мы ведь не совсем уж отупевший вид приматов, мы ведь умеем и жить, и наслаждаться, и не только об этом размышлять, но именно и только, жить и наслаждаться, не размышляя — бультыхаться в воду, загорать без всех этих мудрствований: сознательное действие, не сознательное действие, это из действий исходит, приходит из высшего я, или из низшего я… Нет. Голенький чмок, не адвайтистский, обыкновенный чмок любимой в щечку — и всё, вся истина высказана в одном чмоке.

Ведь мы это умели, мы были детьми, мы всё это знаем, мы всё это знали, покамест тут не забился этот чердачок всяких мудрствований, а потом самому с этой же головой чё-то жить тяжело, чё-то меня к земле клонит. Так голова кирпичами пониманий полна. А сердце, чтобы оно цвело, чтобы оно источало аромат, чтобы оно светилось, его, его нужно освободить. А вот сверху у него — как раз башка, полная всяких знаний, пониманий и мудрости. Тут нужна прозрачность, пустота в голове проявит свет и мудрость нашего сердца.

Поэтому, люди добрые, не забивайте голову мудростями о жизни, о любви и радостях, о других и о себе, не забивайте голову мудростями. У вас вся мудрость уже здесь (указывает на грудь), не сомневайтесь в этом, не сомневайтесь. Вы всё знаете, вы всё знаете, всё вы знаете и понимаете, не сомневайтесь в этом. У вас тут (указывает на грудь) все ответы танцуют в обнимку с вопросами, здесь вы всё знаете, просто уму трудно в это поверить, что всё так красиво, так просто, так добро. Не верьте в мысли, они ни к чему хорошему не приводят, мысли, они те ещё поганцы, как я люблю выражаться. Они, конечно, полезны и всё такое, но чё они могут знать о самой жизни, они ведь пылинки в этом мире, они приходят и уходят, а что-то остается… Ладушки, добрые, я вас, наверное, тут самых умных сегодня своим неинтеллектуализмом, небось, оскорбил, небось я разочаровал самых адвайтистских перцев, да? Ну, что же, придется мне и жить с этим, с этими потерями. Ну, вы поняли, о чём я.

Спасибо, добрые, спасибо, любимые. Знаете, если вы себя не любите, то знайте, я вас люблю. Полено во дворе вас любит, синичка любит, голубь любит, небо вас любит, земля вас любит, все вас любят. То, что вы себя недолюбливаете, ну, это не очень-то и много. Вас вот стокошко, вот столькошко есть того, что вас не любит, а вот стоооооолькошко, вот стооооооолькошко есть всего, что вас любит. Просто поменяйте фокус внимания: от себя важненького ко всему остальному. Вот и всё, так просто.

Спасибо, добрые, совсем спасибо, совсем спасибо. Учение недвойственности — это учение любви, любовь всего ко всему, не только добрых, но и недобрых, не только хорошее, но и всё плохое. Научитесь это всё любить в равной мере. Это хорошая медитация. Всё изменится, черное уже не будет чёрным, но, и самое странное, что и белое тоже не будет белым. Любовь всё меняет. Спасибо всем, люди добрые. Всем привет сердешный и очень любящий, вот. До потом, до потом, до потом.

…..
«ТРАНСКРИБАЦИЯ»
Только Любовь!
Прямой Эфир, 31.07.2017

(Транскрибация — это перевод аудио или видео в печатный текст)

Нормунд Астра
31.07.2017

 

ВОПРОС / МНЕНИЕ / ДИСКУССИЯ

avatar
1000
 
УлыбкаgrinwinkmrgreenneutraltwistedshockunamusedcooloopsrazzrollcryeeklolmadsadexclamationquestionЖуть!Браво!Спасибо!ОМ!Добро!Очень!Kiss!lovegrowing-hearttwo-heartssparkling-heart
  Подписывайся  
Уведомление о